Розенкранц жив и продолжает свои игры? Или это означает что-то другое? Может быть, сила показывает ему, что он победил?
Место, куда ударил луч, походило на высверленную в железке дырку в венчике ржавых опилок. Вспученный край, рыхлый склон и черная оплавленная шахта.
Кукуратор забрался на невысокий земляной вал и, морщась от жара, глянул вниз.
На краю шахты показалась рука. Потом локоть. Затем появилась обгорелая шляпа с пером — и кукуратор увидел спекшееся лицо Розенкранца с круглыми бельмами глаз в опаленных глазницах. На месте его сгоревших волос была липкая сажа.
— Я страдаю! — прошептал Розенкранц. — Брат мой, я так страдаю!
Он протянул руку, словно умоляя кукуратора прийти на помощь.
Кукуратор понял, что сейчас произойдет. Розенкранц выберется из дыры, снова превратится в эту рогатую тварь — и высосет из него душу вместе с жизнью. Черт играл с ним, как кот с пойманной мышью. Но была надежда, что у этой игры все-таки есть правила… Ведь Розенкранц сам хочет уйти. Должен же существовать способ ему помочь?
— Убейте меня, — попросил Розенкранц. — Пожалуйста, убейте!
Кукуратор осторожно спустился к краю дыры, изловчился и ударил Розенкранца каблуком в голову.
— О-о-о! — закричал Розенкранц. — Сильнее! Прошу вас! Сильнее! Уничтожьте меня наконец!
— Я и пытаюсь, — пробормотал кукуратор и ударил еще раз, с размаха, уже не стесняясь бить по ожогам и крови.
— Ах! — застонал Розенкранц. — Ах!
Его рука соскользнула с края дыры, неловко мотнулась, а потом невозможным и совершенно подлым образом удлинилась, изогнулась — и схватила кукуратора за ухо.
Кукуратор потерял равновесие, ударился спиной о землю — и понял, что падает в черную жаркую тьму.
Рядом летел его боевой алюминиевый чемоданчик, покрытый царапинами и вмятинами. Похоже, один из мячей Розенкранца отломил его от запястья, хотя неясно было, как такое могло произойти.
И тут что-то странное случилось со временем. Оно замедлилось.
Кукуратор увидел парящего рядом Розенкранца. Даже в полутьме его ожоги и раны выглядели страшно.
— Ну что, довольны? — беззвучно спросил Розенкранц.
Кукуратор не удостоил его ответом.
— Вы победили? Или проиграли?
Кукуратор снова промолчал. Он сражался честно, и если победу украли у него, в этом не его вина… Розенкранц засмеялся, и кукуратор понял, что тот знает все его мысли.
Время окончательно остановилось. Теперь они висели в темной пустоте почти неподвижно. Кукуратор догадывался, что Розенкранц управляет не временем, а восприятием, заставляя его переживать происходящее на другой скорости, как бывает во время фехтовального поединка. А может быть, даже эту мысль диктовал ему Розенкранц.
И все-таки я по ним вдарил, с торжеством подумал кукуратор. Прямо по центрам принятия решений. Не знаю куда, но куда-то Берни замазафачил. Боевой имплант они не контролируют. Симуляция может показывать что угодно, но на месте врага осталась только дымящаяся дыра…
— Вы еще можете победить, — сказал Розенкранц.
Кукуратор понял, что внешний контроль над его мозгом ослаб. Из него сразу же понеслись скомканные, полные злобы и боли смысловые клочья:
— Я не знаю, с какой чертовой программой я сейчас говорю, но…
— Не тратьте время на истерику. Станьте тем, чем вы хотели быть! Вам нужно найти вход в наш мир. Смотрите внимательно, не пропустите! Сейчас или никогда!
Кукуратор по-прежнему падал в шахту, и до жаркого дна было уже недалеко — но Розенкранц, похоже, решил уничтожить его еще до удара. Он наваливался на кукуратора изнутри его мозга, пер из каждой извилины, разрывал на части, словно шипастый стальной шар, разбухающий в самом центре души…
И, когда до дна оставалось всего несколько метров, кукуратор понял.
Выход и спасение были в том, чтобы
И кукуратор сдался. А сдавшись, вспомнил, что он и есть Гольденштерн — и всегда был им.
Предчувствие счастья, какого не бывает на земле, охватило его душу. Да разве можно войти в высший мир иначе? Нет путей кроме торного, истинно так…
Как только кукуратор перестал сопротивляться и бороться, Гольденштерн пророс сквозь него тысячью невидимых нитей, заполнив его целиком.
Теперь он понял все.
Атон Гольденштерн заканчивал очередной спуск в человеческий мир — в его подробнейшую и неотличимую от реальности копию. Его земная жизнь была на сто процентов правдоподобной и ничем не отличалась от настоящих земных жизней — кроме того, что была симуляцией, сшитой из множества имплант-фидов. «Кукуратор Добросуда» — это была просто маска, такая же точно, как остальные маски Земли.
Гольденштерн рассказывал себе запутанные страшные истории, от которых перехватывало дух. И все, кого он встречал, тоже были Гольденштерном, просто носили другие личины. Просыпаясь, Гольденштерн постигал, что был ими всеми. И эта секунда теперь была у кукуратора впереди.
Дно шахты было невозможно близко, но кукуратору не суждено было до него долететь. Кино кончилось.
