Жители средневековой Трансильвании привыкли существовать бок о бок с созданиями сверхъестественными. По окраинам деревень рыщут вампиры и оборотни, призраки встают из могил, некроманты говорят с умершими, алхимики варят волшебные зелья при помощи демонов, по слухам, в лесах духи древних даков охраняют сокровища, а где-то в Карпатах сокрыта школа темных искусств. Как поступить при столкновении с нечистью: сражаться или бежать? Чья помощь окажется действеннее: священника или колдуна? Быть может, борьбе стоит полагаться лишь на собственные силы? Чертова дюжина таинственных историй повествует о столкновении человека с потусторонним миром, таким опасным и притягательным.
Утро выдалось холодным. Порывы промозглого ветра напоминали дыхание чахоточного больного. По тусклому небу неслись свинцовые тучи, скрывая прижимистое осеннее солнце. Дорога за три дня дождей превратилась в сплошное вязкое месиво. Она тянулась по унылой холмистой равнине. Землю покрывала жухлая трава. Однообразный пейзаж оживляли лишь отдельные раскидистые деревья да бурые островки низкорослого ветвистого кустарника.
Четверо всадников ехали неспеша. Одеты они были одинаково, в то, что своим подопечным выделил их бывший хозяин: в стеганки, шоссы цвета сырой глины, высокие ботинки из грубо выделанной кожи, длинные плащи и капюшоны. На поясе каждого висели меч и кинжал, а у седел болтались шлемы-салады. Пребывали господа явно не в лучшем расположении духа. Путники угрюмо и безучастно глазели по сторонам, предпочитая молчать.
Впереди отряда на крепкой лошади ехал дородный широкоплечий крепыш лет тридцати пяти с круглым лицом, обрамлённым льняного цвета клокастыми волосами и коротко стриженной бородой того же оттенка. Звали его Хайнц-Ульрих, но в компании своих товарищей он предпочитал имя Удо. Родился воин в Хальвелагене и происходил из народа саксов. Был он младшим сыном местного кузнеца. Когда стало понятно, что после смерти отца, старшие браться решили оставить его с носом, обладающий недюжинной силой детина решил бросить всё и попытать счастье в наемниках.
– Я до сих по не верю, что старик Иллеш мог двинуть кони, да еще так. Уму не постижимо! – нарушил молчание здоровяк и сокрушенно тряхнул головой.
– Да уж, вот мерзавец! Небось думал, будто в его годы он всё такой же прыткий, как тогда при Кеньермезё. Чего на рожон полез-то? – поддержал товарища черноволосый парень лет двадцати пяти с небольшим косым шрамом поперек левой брови. Звали его Янош Олах, прозвище явно указывало на валашское происхождение. И действительно, вел он свой род из деревни в окрестностях города Арджеш. Отец его состоял в свите влиятельного боярина, после смерти воеводы Александра Алди бежал со своим покровителем в Мюльбах, да там и остался. Все дети его родились уже в Трансильвании. Путь на родину оказался закрыт, и семейство в полном составе приняло католичество, заговорило на венгерском и переиначило имена на мадьярский манер.
– А небось решил, будто голова крепкая. Часто по ней лупили, и всё ничего. А тут на тебе, черепушка треснула, как глиняный горшок. Стоило только тому подлецу Мариславу ему в висок кулачищем двинуть, как всё, не выдержали косточки, – процедил Удо сквозь зубы.
– Да хоть бы нас позвал, – добавил молодой воин, ехавший за саксом, – А то ведь как сказал: «Когда благородные господа пьют, кнехты стоят в сторонке». Дескать, не ровня мы ему с тем сербом. Рыцарь называется. А благородства у него не больше, чем у хряка в свинарнике. Срань господня! Чтобы им там всем пусто было окаянным! Мы б их в миг растащили наклюкавшихся-то. А тут вон что. Серб-то сразу смылся, такова уж их трусливая порода. А когда мы про Иллеша узнали, то уж скопытился благодетель наш, – последние слова парень произнес с явной насмешкой.
Выглядел юноша лет на восемнадцать-двадцать, но на самом деле являлся ровесником Яноша Олаха. Телосложением он явно не вышел. Про таких говорят «кожа да кости». Но на самом деле природа не обделила его ни силой, ни выносливостью. Не зря молодой воин уже несколько лет ходил в наемниках и пережил не одну битву, а стычек и заварушек уж вообще не сосчитать сколько. Звали его Понграц Калди. Происходил он из Дьюлафехервара, где некогда обучался в семинарии при резиденции епископа. Родители надеялись, что карьера священника принесет их отпрыску стабильный доход, кусок хлеба и крышу над головой. Однако штудии на латинском и греческом закончились, едва успев начаться. А всё потому, что будущий клирик не отличался ни послушанием, ни примерным поведением. Нет, другие ученики также постоянно шкодили, но вот только наш бедолага совершенно не умел скрывать своих похождений и постоянно попадался с поличным. После позорного изгнания из сонма святош отеческий дом стал для парня вовсе непереносимым местом, где ему доставались упреки и зуботычины, чаще, чем еда. И вот однажды ночью еще не до конца оперившийся отпрыск покинул постылое жилище. После того, как его деньги перекочевали в карман кабачнику, юный Калди вверил свою жизнь вербовщику и вскоре примкнул к немногочисленной свите пожилого рыцаря Иллеша.
– А сынок его. Столько лет не объявлялся, а как наследством запахло, тут же нарисовался, как стервятник на мертвечину, – отозвался Янош Олах. – И таким гадким голоском заявил: «Я, господа, в ваших услугах более не нуждаюсь». Ишь умник нашелся. Небось думает набрать таких же недоумков, как и он сам. Посмотрим, сколько они у него продержатся. Перед первой же заварушкой в штаны наложат и сбегут. Как пить дать, удерут. Мы его отцу служили …
