— А пока пусть так постоят. — Елена Александровна укоризненно посмотрела на Ротикова, но потом, смягчившись, кокетливо улыбнулась ему: — Если и не распустятся, то хотя бы сохранятся.
— Я еще в книжный заскочил, — Семен Алексеевич протянул Мартову изящный томик, — Оля очень Есенина любит. Смотрите, Александр Сергеевич, какое издание прекрасное…
Мартов чрезвычайно бережно взял в руки томик.
— Почему не начинаем? — поинтересовался Кактус.
— Кворума нет, вот и не начинаем, ждем шестого. Обидно, конечно. Сегодня только одно дело. Можно было бы минут за тридцать — сорок, — Елена Александровна украдкой подмигнула Ротиковку, — и… домой.
— Но, увы, ждёмс… — подмигнул в ответ Ротиков.
— Семен Алексеевич, дорогой, — Мартов подошел к Кактусу и пожал ему руку, — поздравляю вас с супругой. Искренне завидую вам — такую красавицу жену иметь. А что уж совсем редко, еще и человек хороший. Раз Есенина любит… Это я по себе сужу.
Немного полистав Есенина, Мартов прочел вслух:
— Мимо-то мимо… — вздохнула Елена Александровна, — с кворумом у нас мимо! Вот что. Куда же Артист подевался? Обещал ведь. Обычно не обманывал.
— Где-то у нас тут телефон должен быть? — оглядел кабинет Мартов. — Вы, Елена Александровна, все знаете. Надо позвонить нашему народному.
— Вот прямо перед вами, — указала на директорский стол Елена Александровна, — подождите, сейчас громкую связь включу.
Мартов взял трубку и набрал номер:
— Але! Артист! Почему дома и без охраны?
По громкой телефонной связи раздался знакомый бархатный бас народного Артиста:
— Привет вам, воистину самым милостивым государям во всём нашем субъекте Российской Федерации. Ну и вам, государыне нашей, Елене Александровне, естественно, в первую очередь…
— Слушай, Народный, — прервал Артиста Мартов, — а где ты, собственно говоря, пропадаешь? Ты у нас сегодня кворумом величаешься.
— С этим-то как раз плохо, ребятки мои, — ответил телефон, — обязан доложить, что «Ваш всенародный кворум» вчера с лестницы нае… навернулся. И вот вам результат — одна нога теперь костяная. Слышите гипс, — по громкой связи раздался громкий стук, — хорошо хоть верные поклонники имеются. Фанаты, по-нынешнему. Коляску вот мне притащили, и я, вместо того чтобы с вами судьбы человеческие вершить, навыки фигурного вождения осваиваю. Маркизу бедному хвост переехать уже успел. Так что на автобан мне пока рановато. Буду продолжать тренировки…
— И что же нам, дорогие мои, с кворумом этим делать? — обратилась ко всем присутствующим Елена Александровна.
Хотя, пожалуй, и не ко всем. Смердин явно ничего, кроме своего футбола, не слышал. По его унылому лицу было видно, что матч складывался совсем не так, как он того хотел.
— Я вот что думаю, — пробасил телефон, — какая разница, где я? Душой всегда с вами. Связь работает. Отключаться не буду. Чем не кворум? Начинайте.
— Нет, так нельзя! — не согласился с Артистом Ротиков. — Закон нарушать — не имеем права. Телепатического или какого-нибудь там виртуального участия указ не предусматривает. А на «нет», как говорится, и суда нет! Предлагаю перенести заседание и разойтись.
Ротиков начал укладывать в портфель документы. Елена Александровна уже достала из шкафа шубу. Забеспокоился, ничего не понимая, Смердин.
— Подождите, подождите! — остановил коллег Мартов. — Давайте посоветуемся. Тут в коридоре мать нашего просителя. Похоже, горе у нее нешуточное. Как-то не по-людски будет ей отказать. Немилостливо… Пришла в такой морозище. Ждала, надеялась. Давайте ее выслушаем, а там решим, что дальше делать… Елена Александровна, пожалуйста, пригласите Есенину. Такая вот фамилия великая.
— Ну что же, приглашу, — холодно согласилась Елена Александровна, вновь вешая шубку в шкаф.
Она вышла из кабинета и вскоре вернулась вместе с Есениной. Лицо женщины было очень бледным. Видно, что она сильно волновалась.
— Успокойтесь, Татьяна Николаевна, и говорите, — попробовал поддержать ее Мартов, — как исключение, комиссия согласилась вас выслушать.
— Когда это интересно мне знать, комиссия согласилась, — шепнул на ухо Елене Александровне Ротиков. И уже громко добавил. — У вас пять минут, не больше…
