И третье, может, и не столь уже важное. Преступника в последний момент кто-то спугнул. Иначе как можно объяснить, что он даже не прикрыл для видимости дверцу сейфа. Или ему уж очень хотелось, чтобы пропажу обнаружили как можно скорее? И ещё один аргумент — он методически и аккуратно стирал отпечатки своих пальцев. А вот, в спешке покидая офис, на внутренней ручке входной двери следы оставил. Теперь, спасибо твоему факсу, отпечатки уже в работе, и я, как видишь, спокойно попиваю холодненькое пивко и жду результатов. Но ещё раз повторяю. Даже если мы вычислим исполнителя, это не значит, что мы в дамках. Самое сложное — это найти заказчика. Как ты сам полагаешь, Денис, кто бы это мог быть? Ведь ясно, кто-то очень заинтересован либо получить эти материалы, либо сделать так, чтобы их вообще не стало. Куда тогда пойдут эти полста лимонов — в Узбекистан или куда-то в совсем далёкую Азию? Они там очень даже пригодятся! Деньги неплохие. Ну, пораскинь мозгами, встряхнись, выпей ещё стакан! Надо думать, Денис! Кто такой этот твой Алекс Остэн, или как его там, из «Аскома»? Зачем ему отдавать тебе ещё полтораста тысяч баксов? Получил свои пятьдесят, из которых, кстати, тридцать нашему медвежатнику достались, и будь здоров! Ну, давай излагай, что ты мыслишь? — Леонтьев прямо-таки упёрся в глаза Дениса.
— Даже и не знаю, Саша… Но, по-моему, всё же отбрасывать версию, что шли просто за деньгами, как-никак тридцать тысяч, мы не должны, — очень неуверенно начал Денис. — Хотя, похоже, что по всем своим трём пунктам ты и прав. Ноутбуку моему, действительно, в базарный день цена долларов сто, не больше. Спугнуть преступника мог и я сам. Дело в том, что, подходя к офису, я вспомнил, что забыл закрыть машину, а когда возвращался к ней, мне показалось, хлопнула дверь. Меня это уже немного насторожило, ну а когда я увидел вскрытый сейф… Ну а насчёт Алекса Остэна можешь не сомневаться, однозначно. Как-нибудь потом я тебе о нем расскажу, а пока можешь просто мне поверить!
— Хорошо, потом так потом. Хотя для пользы дела мне не мешало бы знать, кто он такой! — Саша что-то отметил в своём блокнотике. — Ну а если помыслить насчёт того, что это задание от конкурентов российского варианта — взять просто и уничтожить эти материалы? И всё! Ведь уже менее чем через десять дней на совете директоров этого чёртова «Аскома» международный отдел выложит всё, что надо по Казахстану и по этой, как её там, Малайзии. Не будет только по России ничего. А, как я понял, это главный претендент? Но нет материалов — нет и инвестиций! Так или не так?
— Так, — мрачно подтвердил Денис.
— Ну а раз так, — продолжал Саша, — то и заказчик должен быть откуда-то оттуда, с далёких югов. Вот наш знакомый по футболу да по плову? Фамилия вроде русская, а вот что это за имя такое — Асат? Кстати, если ты помнишь, в плове-то том и картошечка попадалась, а это значит, что плов был казахским. Малазийского плова мы с тобой пока, слава богу, ещё не едали, а значит, и подозрений на эту далёкую от нас Малайзию у нас меньше. Не так ли, Денис? Так! — сам ответил на свой вопрос Саша.
Денис хотел было возразить, что он не имеет оснований не доверять Асату, что знает его около пяти лет, знаком с его женой и дочкой. И нельзя вот так, с ходу, подозревать человека только потому, что он казах. Да притом и казах-то он только по отцу, а мать у него русская — Антонина Васильевна. Денис с ней тоже знаком. Но сказать что-либо в защиту Асата не успел — затрещал факс, и вскоре Саша уже читал полученное сообщение:
— Ну вот, первая синица у нас в руках. Хорошая синица, журавля стоит! — Саша удовлетворённо потёр руки. — Сколько на часах? Начало десятого? Так, значит, скоро твои сотрудники подчалят — надо торопиться. Ты пока, пожалуйста, не говори никому о происшествии, пусть себе спокойно работают. Не нервируй людей, ладно? Или кто-то уже знает о взломе?
— Да нет, никто не должен знать.
