— Фатальное невезение, отец, — не оборачиваясь, глухо ответил сын. — Я заранее продумал все детали, я послал туда лучшего из своих людей, чтобы он устранил исполнителя и проконтролировал процесс.
— Значит, он оказался плох, если пропал, позволив какому-то космодромному технику реанимировать солнце, — жестко заключил Роберт Итем. — Ну да ладно, тут же смягчился он. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Я посовещался с техническим отделом, и они не рекомендуют вновь пытаться погасить солнце. Это может повлечь за собой взрыв, который уничтожит весь Везелвул. А этого, как ты понимаешь, мы допустить не можем… — Роберт Итем задумчиво побарабанил пальцами по темной столешнице. — С солнцем мы разберемся позже, сейчас нужно сделать так, чтобы членам комиссии не с кем было обсуждать ни экологию этой помойки, ни тем более природу ее мутировавших обитателей, — решительно произнес он. — Колониальную тюрьму тоже придется ликвидировать; я просмотрел список прилетающих экспертов и не нашел там ни одной известной мне фамилии. Очевидно, на Аллоре произошли резкие перестановки, и причем далеко не в лучшую для нас сторону.
— Отец, осталось всего два дня… — осторожно напомнил Эрик.
— Я помню. Поэтому надо действовать быстро, — он склонился к панели связи. — Соедините меня с дежурным по ГЧ, — распорядился он. — И вызовите в мой кабинет капитана Спаркса.
— Впредь это будет тебе наукой, сынок, — проворчал он, обернувшись к Эрику. — Нужно было думать на десять ходов вперед, чтобы не пришлось вот так, как сейчас, тушить пожар.
Дождавшись, пока сын повернется к нему, и поймав угрюмый взгляд Эрика, он покачал головой:
— Как, ты говоришь, называется тот грузовой корабль, что принял SOS?
К концу вторых суток своего добровольного заточения Грегор начал подозревать, что сходит с ума.
Гробовая тишина царила в эфире, столь же молчаливы оставались все каналы внутренней связи, и лишь горячечный бред раненого сержанта, у которого воспалилось плечо, располосованное когтями мутанта, нарушал зловещую тишину поста управления.
Давно стихли леденящие душу вопли за толстыми бронированными дверями, но Грегор не решался их открыть.
Он сидел, тупо уставившись в монитор, соединенный с процессором дальней связи, который день за днем на все его попытки открыть канал Гиперсферной Частоты отвечал одной и той же строкой сообщения: «Ориентация систем спутников связи завершена. Резерв использован. Нет доступа к базовому серверу Интерстара. Ждите».
Он ждал, тупея от монотонных выкриков сержанта, лицо которого покрывал нездоровый румянец.
Сержант метался в горячке и просил воды, но имевшегося в стенном шкафу неприкосновенного запаса оказалось недостаточно, и на четвертый день Грегору самому стало нечего пить. Плечо сержанта страшно распухло, и от него пошел мерзкий запах гниения.
Грегор понимал, что должен как-то помочь ему, но не мог преодолеть своего отвращения. В конце концов он очень быстро дошел до того, что начал ненавидеть разметавшегося на полу человека за его бессвязные выкрики, вонь и упорное нежелание умирать.
Он не знал, почему не отвечает сервер Интерстара, а на самом деле ответ был очень прост — прежде чем погасло солнце Везелвула, станция Гиперсферной Частоты была отключена для «профилактического ремонта» категоричным приказом из системы Онтарио.
Все складывалось одно к одному, а Грегор был не больше чем маленькой рыбешкой, бившейся в сетях огромной, тщательно продуманной диверсии.
Он не знал этого. Как не знал и того, что неподалеку от космопорта, всего в каких-то сорока километрах, уже несколько дней стоит космический корабль.
Автоматы на борту этого странного корабля фиксировали его тщетные попытки связаться хоть с кем-нибудь, но они не имели никаких инструкций на этот счет. Им была безразлична судьба любого человека. Они знали лишь двоих, о ком нужно было заботиться, но эти двое покинули борт восемь суток назад и больше не возвращались.
Корабль стоял, возвышаясь на краю замерзшего болота, и ждал.
Произошла та самая неувязка, что позволила обыкновенному космодромному технику вмешаться в хорошо продуманный план и фактически сорвать его, заставив вновь вспыхнуть солнце Везелвула…
Дональд Грегор пребывал в абсолютнейшем отчаянии, когда наконец внешнее коммуникационное устройство космопорта вдруг заговорило хриплым, искаженным атмосферными помехами голосом:
— Внимание, Везелвул, говорит борт транспортного корабля «Геракл». Принимаю автоматический сигнал. Взял ваш пеленг. Собираюсь садиться по координатам передатчика. Вы можете сообщить, сколько вас и какая требуется помощь?..
Грегору казалось, что это сон. Вне себя от сумасшедшей радости он вцепился в тонкую стальную дужку коммуникатора:
— Слышу вас! Слышу!!!
Он еще не знал, что вместе с этим кораблем на планету опускается его судный день…
