Рядом с тахтой в комнате Белогорловой стоял старенький телевизор, на стене висело несколько книжных полок. Денисов прошел по ним взглядом: классика, «Школьная библиотека». Ни одн? из книг не перекликалась тематически с той мудреной, которую Белогорлова брала у Щасной, — «Поэзия и проза Древнего Востока».
«Здесь библиотека молодого человека, который начал —собирать книги сам, не получив от родителей ни полных собраний сочинений, ни .Большой советской энциклопедии…» — подумал Денисов.
Вокруг было изобилие недорогих ширпотребовских безделушек, разномастных дорожек. В маленькой комнате спала дочь Белогорловой, эта комната была самой уютной. В центральной — висели всюду большие, увеличенные фотографии, перекочевавшие из деревенского дома, здесь жила мать
Белогорловой.
— У вас есть ее портрет? — спросил Денисов.
Мать Белогорловой достала альбом с фотографиями, открыла наугад.
— Это старшая… Когда на путях работала. Это сын.
Сейчас в армии служит. Вот это Леня в желудочном санатории.
С фотографии смотрело бесцветное, плоское лицо, на котором нельзя было прочитать ничего, кроме страха перед объективом.
— Улыбка у нее хорошая, — сказала старуха. Глаза ее были по-прежнему сухи. — Это она на соревнованиях…
В конце-альбома россыпью лежали грамоты, справки.
Старуха гартом выложила их на стол:
— Во сколь заслужила!..
Среди документов лежало несколько исписанных карандашом блокнотных страничек, Денисов поднял их.
— Разрешите полюбопытствовать? — он уже узнал почерк: правосторонний, левоокружной, хорошо выработанный.
— Нехай, — старуха махнула рукой.
Записи и здесь были оборваны, не связаны одна с другой— писавший заносил их по отдельности в блокнот, потом освобождался от ненужных страниц.
«…Ничего не понимаю. Как все случилось? Как жалко всех нас. Проданы билеты, зрители ждут. Надо набраться сил, играть финальную сцену…»
Денисов посмотрел на старуху:
— Леонида Сергеевна с кем-нибудь переписывалась?
— Ни с кем… — она смахнула со скатерти. — Что хоть они пишут там?
Денисов прочитал вслух:
— "…Почему РР не подошел к ней? Они бывали так нежны друг с другом.
Накануне она сказала: «Отпусти вего, и он сам найдет дорогу…» Во веем ищу тайный смысл, знамение. Даже когда автобусы выстраиваются в ряд, открывают одновременно двери и сотни людей словно по огромной сцене идут к рампе. Финал, Я шепчу: «Вяжите меня, я убийца!»
Было поздно, когда Денисов вернулся в отдел. В дежурке, кроме Антона, никого не было.
— Мне не звонили? — спросил он у Сабодаша.
— Только Лина.
— Все нормально?
— Думаю, да. Иначе — она сказала бы. Устал? — Антон поднялся из кресла.
— Садись за пульт. Будешь звонить?
— Два звонка.
Он достал блокнот, набрал номер. Трубку на другом конце провода сняли сразу. У телефона была женщина.
— Алле! — тон был выжидательный.
Денисов представился:
— Добрый вечер. Ваш телефон дал мне Мучник.
— Завбазой? — женщина встревожилась. — У него что — ревизия?
У Денисова снова воз.никло чувство, что он невольно может смешать карты кому-то лз своих коллег, но выбора не было:
— Я из транспортной милиции. Может, вы обратили внимание. Совсем другое дело… — Он коротко изложил свою легенду: компания молодых подвыпивших людей, несчастный случай.
Это ее успокоило.
— Я проверяю дату. Вспомните, какого числа в феврале вы были у
Мучника?, Девятнадцатого, двадцатого, двадцать первого?
— Минуту… — недовольно сказала женщина.
Слышимость была хорошей, в течение разговора до Денисова несколько раз доносились приглушенные голоса, негромкое звяканье рюмок.
— Девятнадцатого… — раздалось наконец в трубке. — Перед снятием остатков! Все? — нетерпеливо спросила женщина.
Она первой положила трубку.
— Проясняется? — спросил Антон, — Не очень.
"Выходит, Гилим видел на остановке такси не Мучника с Лэстером-Вэлтом,
— подумал Денисов, — кого-то другого. И другого эрдельтерьера".
Теперь, когда Лэстер-Вэлт отпал, он мог вплотную заняться анализом записок неизвестного адресанта Белогорловой, которых у него накопилось изрядное количество.
Он показал Антону две последние.
— «Вяжите меня, я убийца!» — прочитал Сабодаш. — Чего же тебе еще надо?
Тут все сказано.
— А что ты скажешь насчет эюго? — Денисов развернул вторую записку. —
«…Во всем ищу какое-то знамение…» Нет! Вот: «Почему РР не подошел к ней? Они бывали так нежны друг с другом…» — Он прочитал отрывок дважды.
— Любопытные инициалы. Заметил, Антон.
— Почему? — автоматически возразил Сабодаш. Но через минуту должен был согласиться: —Действительно.
Роман Романович? Ромуальд? Рем?
Пока Антон ломал голову над загадочными инициалами, Денисов позвонил домой. Телефон был занят, Денисов посмотрел на часы: в это время, освободившись от дел, Лина и теща подолгу обсуждали события прошедшего дня.
Денисов заглянул в черновую книгу дежурного. Большинство записей было посвящено задержанным рецидивистам: уточнить приметы, прислать дополнительное количество фотоснимков для опознания.
— Если бы не несчастный случай, — Антон по-своему истолковал его интерес, — ты бы сейчас занимался ими!
— Дело не в этом. Они ведь ехали мимо Коломенского… Если бы
