Уже час сидел Денисов в «Приэльбрусье». Знакомая официантка поглядывала, ожидая знака, чтобы рассчитаться. Денисов медлил: грабители в полушубках были задержаны и доставлены в отдел, но чувства удовлетворения не пришло. Словно загадка осталась неразгаданной.
— Кто-нибудь видел парней в черных полушубках? — спросил он. — Когда ехали в поезде здоровья… Вспомните.
За столом помолчали.
— Я нет, — сказал Бабичев.
— Тоже.
— И я нет.
— Дима видел, — сказала Ольга Горяинова.
— Он вам сказал? — Денисов круто повернулся к Ольге.
— Медсестра. С его слов. Следователь при ней его расспрашивал… Димка сказал: «Двое в черных полушубках, в шапках из кролика…»
Бабичев заметил:
— К Сережке Солдатенкову эти двое тоже подходили. Недели две назад, в электричке. Сережка рассказывал… Попросили закурить, потом обыскали.
«Вот в чем дело!..» — подумал Денисов. Превозмогая боль, поднял руку — подал знак официантке.
Врал все Горяинов!.. Денисову и раньше приходило это в голову. Теперь Бабичев подтвердил: никаких парней в полушубках в поезде здоровья не было… Это все со слов Солдатенкова… следователю рассказал Горяинов. Потому и предупредил, что узнать парней не сможет… Кругообразное движение мыслей внезапно нарушилось, в расстановке фигур появилась новая — Солдатенков. Когда же Горяинов видел Солдатенкова? Видимо, в день кражи икон… Тогда же Горяинов и взял Сережкин браслет с группой крови…
Загремела музыка, ребята из Компании не пошли танцевать.
«Выходит, Солдатенков был вечером в день кражи на даче Горяиновых? — подумал Денисов. — Что он там делал? В каком качестве?»
Официантка подала Денисову счет, не глядя, сунула мелочь в карман фартука.
— Спасибо, ребята, за компанию. До свидания.
Бабичев и Момот проводили Денисова к дверям.
— У Солдатенкова есть собака? — спросил их по дороге Денисов.
— Есть. — Бабичев посмотрел внимательно, точно мог читать мысли. — Овчарка. А что?
— Так, деталь. — Денисов с трудом поднял руку, продевая ее в рукав. — Разберемся. — Его голосу не хватило уверенности.
— Денисов?! — ахнул Сабодаш в трубку. — Жив? В отделе тебя нет, дома — тоже.
— Жив… — Чтобы не отвечать на вопросы о самочувствии, которые должны последовать, он спросил сам: — Что с этими? В полушубках, Антон?
— Да что с ними? У одного три или четыре бумажника, не успел выбросить. Чужие водительские права… — Антон перечислил мельком, как человек, торопящийся поскорее перейти к главному. — Тут другие новости! Потрясающие! Вот! — По знакомому долгому носовому «Уот!» Денисов понял, новости поистине потрясающие. — Позвонили в медкомнату насчет Анкудиновой! Сразу, как ты ушел! Уот! Представляешь? Мужской голос: «К вам Анкудинова Роза восьмого февраля не поступала? С поездной травмой…» Чуешь? То, что мы ждали…
— Медсестра ответила «поступала».
— «Все больницы обзвонил, травмопункты… По всем районам… Где она сейчас?» Медсестра ему по инструкции: «Обратитесь в больницу города Видное…» И сразу звонок нам. — Антон прервался, видно, доставал «Беломор».
— Дальше…
— Наши погнали в Видное, хотя там и была засада. Бахметьев, Колыхалова…
— И что?
— Клетка захлопнулась! Приехали, минут через двадцать он входит. С запиской для Анкудиновой. — Антон прикуривал, казалось, целую вечность. — Взяли! Кого ты думаешь?
Денисова словно обожгло:
— Верховского?
— Его самого! С апельсинами, с цветами. С суетливой улыбочкой…
Из автоматной будки Денисову был виден привычный высвеченный изнутри куб вокзала, зигзаги лестничных маршей, по которым с утра до глубокой ночи текла толпа.
От вокзала тянулась очередь к стоянке такси.
«Горяинов соврал, — снова подумал Денисов. — Парней в полушубках в поезде здоровья не было…»
Он не пошел в отдел. Повесил трубку. Вдоль фасада вышел на площадь. На стоянке такси очередь оказалась небольшая, однако и машины подкатывали редко.
«Пожалуй, лучше сходить за диспетчером…» — решил Денисов. Он знал, где его искать.
В буфете воинского зала старик диспетчер вел долгие беседы с демобилизованными, инвалидами, пил кофе. Беседы и дежурства вносили в одинокую жизнь пенсионера-вдовца живую струю.
— Сделаем!
— Но я не Крез. — Денисов дотронулся до кармана.
— Знаю. Пошли…
— Минуту. — Денисов снял шарф, просунул под куртку, туго стянул на ребрах.
Старик уже несколько лет жил ночною тревожною жизнью постовых, все понимал без слов.
— Эх, моя милиция!.. Родной ты мой…
Очередь заволновалась, увидев рядом с диспетчером постороннего.
— В Посады есть кто? — спросил диспетчер. — Что же, никого?
Мордастый сержант, дежуривший по площади, тоже подошел. Узнав, в чем дело, проявил активность.
— Сейчас уедешь.
Вернулся он минут через десять, позади него тоскливо тянулся таксист в заломленной фуражке, короткой куртке на меху.
— Отвезешь его, — приказал ему сержант.
— Круто берешь, начальник, — таксист противился только для видимости.
— Еще легко отделался! Ходит по залам, клиентуру подбирает… Отвезешь инспектора на оперативное задание!
— Далеко? — спросил таксист у Денисова.
— В Посад.
У Денисова наконец появилась возможность проанализировать последние события.
