— Я главный свидетель, больше, чем я, никто не знает. Еще немного — и мне было бы то же самое! — он показал на неподвижную фигуру пострадавшей.
— Пишите.
Малахов моя фамилия…
— Как все случилось?
— Только хотел пролезть. Нагнулся-ледники вдруг дерг! И покатили…
Медленно, потом быстрее. Вагон, еще один, еще! Вдруг она из-под ледника!
— Когда прошли три вагона? — Денисов усомнился.
— Не меньше трех. С минуту после начала движения… — Если мужчина и был выпивши, как Денисову вначале показалось, то теперь он протрезвел полностью. — Наверное, распласталась между рельсами.
— Документы у вас с собой?
— Да, — Малахов достал паспорт, протянул Денисову.
— С вами встретится наш дознавателе— предупредил Денисов. — Ему нужно будет письменное объяснение. А пока… Вы шли от платформы к Варшавскому шоссе?
— Да. Мне к троллейбусу. А она мне навстречу, с той стороны, — Малахов показал в направлении ремонтировавшегося здания и всего жилого массива, откуда еще недавно пришел и Денисов.
— Никого не было рядом с вами?
— Шли люди, — Малахов обернулся к стоявшим поблизости, но никто не поддержал его. — Конкретно я никого не запомнил. Побежал сразу к телефону…
Вокруг стояло уже человек пятнадцать. Теперь — трудно было сказать, кто появился с самого начала, кто подошел потом.
— Одно помню: гудок был!
— Не мог не быть… — прошел шумок.
Внимание Денисова неожиданно привлек темный предмет на железнодорожном полотне.
Небольшая красная сумка, принадлежавшая, несомненно, пострадавшей, лежала в стороне, не по ходу движения, ее не сразу можно было заметить.
«Как она попала туда?» — подумал Денисов. Даже в обстоятельствах совершенно очевидных присутствовали детали, не поддававшиеся немедленному истолкованию.
На главном пути очередная электричка, приближаясь к платформе, подавала короткие, отрывистые гудки.
Движение на участке прекращено не было.
— Всем отойти! — распорядился Денисов.
— Едут! — откликнулось сразу несколько голосов.
Между домами блеснули огни, показался реанимобиль. Кузов его клонило в сторону, шофер вел его от реконструирующегося здания между штабелями строительного мусора ближе к путям.
— Сюда!.. — кричали вокруг.
Реанимобиль переехал еще несколько неглубоких канав. Операционная на колесах наконец остановилась.
Один из медиков — в белом халате, в шапочке — выскочил из машины.
— Носилки в операционную! — он словно не чувствовал холода. —
Быстрее… Два человека!
На помощь бросилось не менее десятка, носилки с пострадавшей внесли в кузов.
За~машиной реанимации тут же показалась другая гмилиция.
Капитан Антон Сабодаш, дежурный по отделу, огромный, в белом тулупе, вышел на междупутье там, где его пересекла пострадавшая, подошел к
Денисову.
— Как все случилось? — Антону предстояло писать протокол осмотра места происшествия.
— Пролезала под поездом.
— Под этим? — Антон показал на рефрижератор.
— Да. — Об остальном можно— было легко догадаться. — В отделе тихо?
— Тихо, — Антону объяснение Денисова показалось недостаточным. — Откуда она шла?
— Со стороны домов… Мне никто не звонил?
— Лина. Просила, чтобы ты позвонил домой.
— Что-нибудь срочное?
— Нет, по-моему… Такая молодая, — сказал Сабодаш о пострадавшей.
Машина реанимации продолжала стоять — это было хорошим признаком: медики не считали пока их дело проигранным.
Денисов вздохнул.
Они прошли вдоль-пути.
Верхняя корка снега на месте происшествия выглядела ободранной. С середины межрельсового пространства к концу шпал тянулась неширокая полоса-след волочения.
Денисов нагнулся, нащупал под снегом сцементированные обломки кирпичей.
Следов оказалось мало, а линия волочения — короткой, почти прямой.
Пролезая под вагоном, пострадавшая, видимо, задела ногой за кирпичи — это решило ее судьбу.
«Что вам дороже? — пришел Денисову на память неук-люжий, раскритикованный им транспарант. — Жизнь или сэкономленные секунды?»
В помещении линейного пункта милиции было душно. Печь с вечера щедро забрасывали углем, да еще дежурный милиционер ночью нет-нет и заглянет за заслонку: хватает ли жару? На время предутренней остановки электропоездов в линпункт приезжали «для отдыха ч приема пищи» постовые, сопровождавшие электрички.
— Платок, губная помада, зеркало… — отдуваясь, перечислял Сабодаш.
Он писал, широко, по всему столу, разметав черновики. Рядом на стуле лежала сумка пострадавшей.
— Расческа, металлический рубль… — Антон громко называл каждый предмет, чтобы понятые могли следить з? всем, что вносится в протокол. —
Таблетки от головной боли. Двторучка…
Денисов поднялся к окну, попробовал разглядеть за стеклом машину реанимации. Она так и осталась у платформы, плотно задраенная изнутри.
— Записная книжка. Технический паспорт на машину и водительские права на имя Белогорловой Леониды Сергеевны, — перечислял Антон.
Фамилия Белогорлова ни о чем не говорила Денисову. Фамилия была редкой.
— Пудреница, ключи…
— Ключи от зажигания? — Денисов обернулся.
— Квартирные, — Сабодаш отстегнул брелок. — Или от кабинета.
Денисов заинтересовался:
— Водительские права без ключей? Какой марки у нее машина?
— «Запорожец», — Антон сверился с техническим паспортом.
— 86–79?
