— Может, преступники искали документ, который перед тем составили? — предположил Гонта. — Что они сделали, чтобы заставить Смердова показать икону? Может, привезли сфабрикованную заявку от музея? Может, в заявке были проставлены данные их паспортов? Карабчевский еще говорил: убивая, хотят не убийства, а чего-то другого… Потом необходимо было вернуть компрометировавший их документ, и они его взяли. У убитого. Кстати, в избе, видимо, тоже что-то писали, поэтому, подписываясь, Смердов поднес к губам авторучку…
Следователь искоса оглядел Гонту.
У костра делились воспоминаниями:
— …Худо-бедно, семьсот куниц заготовляли, норок под сто…
— Оскудевает лес.
Откуда-то из темноты вынырнул молоденький инспектор:
— Пишите: Сенников Иван Александрович, здешний житель, умер четыре года назад. Жены его тоже нет в живых. Сын, Сенников Константин, судим за кражи, характеризовался отрицательно… — участковый инспектор с трудом перевел дух. — Недавно появился на Кен-озере с неизвестным… — Он глотнул воздуха. — Про икону Фадея Митрофановича знали многие. Нельзя было ему здесь оставаться с таким богатством… И сегодня, между прочим, тоже был один. Из Москвы. — Он кивнул убежденно. — За иконой охотились.
На третий день после кражи в Клайчевском замке обитателей гостиницы за завтраком ждал сюрприз.
У замка остановился новенький автобус, из него вышел приятный молодой человек. Молодой человек прошел в ресторан, поднялся на невысокую эстраду.
— Минутку внимания! Областное туристическое бюро приглашает всех в короткое путешествие по Карпатам…
За столиками прошел шумок.
— Продолжительность экскурсии три с половиной часа, выезд после обеда. К восемнадцати мы доставим всех к гостинице. Визит в Карпаты!.. Вы увидите удивительную природу нашего края, убедитесь в чудесных превращениях карпатской зимы!..
— Когда выезд?
— В четырнадцать. Автобус будет ждать в парке.
— На лекцию не опоздаем? — спросил кто-то.
— Ни в коем случае.
На девятнадцать была назначена лекция Поздновой, посвященная Антипу Тордоксе и его иконам.
— Надо взять термос, — Шкляра мучила жажда. — Поедешь?
Кремер пожал плечами.
Художник и его подруга спешили, Кремер так и не узнал, что у них за дела в городе.
— Сервус! Скоро вернемся!
После завтрака Кремер спустился в вестибюль, старичок администратор сидел за конторкой.
— События развиваются, — он поманил Кремера трубкой. — Теперь преступникам с иконами отсюда не выбраться! Следственные органы держат дорогу из Клайчева вот как! — старичок поднял смуглый кулачок, но Кремер снова обратил внимание на запястья, тонкие, как у ребенка, — я думал, вы знаете как понятой! И в городе заслоны…
Кремер вздохнул:
— Подполковник Ненюков перестал со мной советоваться!..
— Безобразие! — Администратор засмеялся. — На Веречанском перевале смотрят… А если на Веречанском милиция, то на Скотарском тем более! — Происшествие в замке придало ему дополнительный заряд бодрости. — А эти, должно быть, ходят по Клайчеву — тот, который на чердак лазил, и кто его закрывал снаружи… Делают вид, что незнакомы: «Разрешите вашу лыжную мазь?» — «Чудесная погода, не так ли?» — Он покачал головой. — Интересная жизнь у этих мошенников, не приведи, пречиста дева! Я рассказ читал. Оказывается, за крупными жуликами идут по пятам другие — рангом ниже. Следят за первыми: чуть те зазеваются — тут же выхватят их добычу. — Старичка явно забавляла ситуация. — Причем среди этих, вторых, и образованные люди встречаются! Никогда не подумаешь на них! Вот как!
У конторки смотритель-кассир Буторин разговаривал с уборщицей. Он кивнул:
— Крупные мошенники всегда неплохие артисты.
— На что надеются? — развел руками старичок. — Вызнали, где печная разделка, где что… Все разведали! А перед отъездом их все равно проверят на перевалах! Выставка закрылась! Не могут же они вечно здесь оставаться! И народ прибывает…
Последние дни зимы привели в Клайчево толпы туристов.
— Продажный город Рим, говорили древние, — Кремер разворошил почту на конторке. Свежую корреспонденцию доставляли после обеда, невостребованной телеграммы, адресованной Мацу-ре — «ребенок здоров», — не было, ее отдали дежурному по этажу.
— Я за съемки переживаю! — Старичок наконец нашел спички. — Нет погоды…
Кремер заметил, что вестибюль выглядит скучнее. Роман, подчиненный Буторина, таскал за собой по вестибюлю старую, закапанную краской стремянку и снимал афиши клайчевской выставки.
На видном месте висело объявление:
«ДЛЯ УЧАСТИЯ В СЪЕМКАХ ХУДОЖЕСТВЕННО-ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ФИЛЬМА, ПОСВЯЩЕННОГО ОСВОБОЖДЕНИЮ ЗАКАРПАТЬЯ, ПРИГЛАШАЮТСЯ…»
— На лыжах пойдете? — спросил Буторин. По случаю вынужденного безделья работники выставки большую часть времени проводили в парке.
Кремер поблагодарил:
— Мне на почтамт. — Почтамт он придумал в последний момент.
Смотритель-кассир, прощаясь, поднес руку к шапочке.
