— Ладно, поехали пока, а там решим куда.
Кажется, я победила. Через час мы въехали в ночную Москву.
— Куда тебе?
— Пятая Кожуховская улица, это в районе метро «Тракторозаводская».
Мужчина привез меня к дому.
— Тебе точно помощь не нужна? Поехали в милицию!?
— Не надо в милицию!!! — я снова зарыдала.
Мужчина пожал плечами и сев в машину уехал. Я кое-как добралась до квартиры и рухнула на диван.
— Боже?!! ЗА ЧТО?!!!
Весь следующий день я лежала на диване и молча смотрела в потолок. Звонил телефон, но я не брала трубку. Вечером я услышала настойчивый звонок в дверь. Если это Эльвира, то у неё есть свой ключ. Если нет, то тогда меня просто нет!!! Два дня я зализывала раны и думала о своей судьбе. А на третий день я подняла телефонную трубку и заказала билеты до своего родного города. Билеты привезли очень быстро, и я взяв уже собранные чемоданы, заказала такси. На метро я ехать боялась, опасаясь милиции. И уже ночью я сидела в поезде на нижней полке последнего купе и глотала слезы.
Так закончилась моя карьера московской путаны!!!
А то, что было дома, объяснения с мамой, слезы и боль — это уже совсем другая история.
После описанных выше событий прошло уже больше двух лет. Раны на теле заживают быстро, а вот раны в душе кровоточили еще очень долго. Тяжелое молчание мамы, после того как она узнало о моих не совсем приличных занятиях в Москве. Состояние депрессии и тяжесть всего того, что я испытала еще долго мучили меня. Я никак не могла решится на возвращение на прежнюю работу. Мне тяжело было переступить через себя и пойти к Ирине Марковне с просьбой взять меня снова обратно в салон красоты. Но все со временем утряслось и я зажила относительно спокойной и можно даже сказать прежней жизнью. Но…
Звонок в дверь прозвучал в моей голову набатом. Я вздрогнула от неожиданности. Кто-то настойчиво продолжал звонить. Такое ощущение, что человек за дверью просто положил палец на звонок и не снимал его. Я начинала злиться. Мне захотелось открыть дверь и стукнуть этого урода по башке. Я подошла и взглянула в глазок.
— Кто там?
В глазке я увидела человека в форме.
— Участковый инспектор Голованов.
Я открыла дверь.
— Старший лейтенант Голованов, — повторил человек в форме и махнул перед моим носом раскрытыми «корочками».
— Я слышала! Чем обязана?
— Гражданин Алексей Логунов здесь проживает?
— Да.
— Пригласите его пожалуйста!
— А в чем дело?
— Девушка, потрудитесь пригласить гражданина Логунова!!!
— Я вас слушаю….
Вид инспектора стал уже угрожающим
— Девушка я хотел бы увидеть Алексея Логунова!!!
— Это я!
— Девушка, шутить вы будете в другом месте.
Я молча развернулась и пошла в комнату за паспортом. Вернувшись, я подала его старлею. Его вид невозможно сразу описать. Он смотрел в паспорт, смотрел на меня и на его лице сменялось изумление, возмущение, удивление.
Вообще-то я привыкла к выражению таких чувств на лице людей впервые видевших меня и мои документы.
При получении паспорта, нового образца со мною произошла курьезная ситуация. Я сдала свои женские фотографии с распушенными волосами и в макияже. То есть с фотографии на вас смотрела молодая симпатичная девушка, что никак не вязалось с паспортными данными. При выдаче паспорта мне просто отказали в его выдаче и отправили к начальнику паспортно-визовой службы, где еще долго мне пришлось объясняться и доказывать, что Логунов Алексей и есть та стоящая перед ним симпатичная молодая особа. В подтверждение мне даже пришлось сходить и принести все имеющиеся у меня документы: военный билет, свидетельство о рождении и даже на всякий случай диплом. Я долго объясняла этому майору, кто такие транссексуалы и что пока я не могу еще носить женскую фамилию имя и отчество, но в ближайшем будущем я обязательно обращусь к нему для смены паспортных данных. Мне необходимо только получить разрешение на смену пола. Недоверчивый в силу профессии майор долго вглядывался в другие мои документы, качал головой и о чем-то думал, после чего вручил мне паспорт с женской фотографией и мужским именем и отпустил с миром.
Тоже самое сейчас происходило со старлеем. Он внимательно оглядел мою фигуру упакованную в розовый короткий халат, излишне долго задержал взгляд на ложбинке между моих грудей, потом опустился ниже, рассматривая мои ноги в розовых тапочках-собачках.
Видимо решив что я гей, он скорчил гримасу «развелось пидаров» и сквозь зубы начал объяснять мне ситуацию.
