Трансцендентная сингулярность души полностью

Оппонируя мне, ты начнёшь ссылаться на Генри Миллера, первопроходимца в литературном матерщинничестве и глумлении. Но ведь это хYёвый автор (извини за грубое слово, но я стараюсь говорить с тобой на твоём языке). Миллеровский стиль в скандальном «Тропике рака» – рваный и малосвязанный, сюжетики низкопробны, а главный герой убог и вонюч. Конечно, Миллер велик тем, что смело харкнул в морду мерзопакостному капитализму. Книга его более чем честна. Она в свое время была революционна. Некоторые миллеровские фразы остры и точны, как разящая рапира. Но книга его в целом гнусная, грязная и растлительная. Она вся пропитана пошлостью и матерщиной. Ты вслед за ним, конечно, можешь выдвинуть аргумент, что мат и грубость имеют в жизни широкое хождение, не меньшее, чем глупость и пошлость, и что литература просто, как зеркало, отражает то, что есть, включая сточные канавы и сексуальные клоаки.

А я возражу тебе твоими же словами из твоей замечательной книги «Уьзшку М», (транслитер. с твоего англ.), что слово имеет столь великую силу, что преобразует мир. Эта мысль, конечно, стара как мир. Но она означает, в частности, следующее: если писатель выплюнул словесную гадость, то гадость появится в жизни. Не просто появится, она всё заполонит и изгадит. Тут глупо было б сомневаться. Возьмём, к примеру, опять-таки, твой бестселлер «Смерть насекомых». Прошла всего лишь дюжина лет после его выхода в свет. И что? Текст начал материализоваться. Процесс уже пошел! Скоро люди будут превращаться в насекомых. Как только в человеческую ДНК учёные внедрят ген какого-нибудь муравья, процесс станет лавинообразным. Исследователи (чёрт бы побрал их нахальную любознательность!) уже встроили ген скорпиона в ДНК томатов, чтобы плоды не были обглоданы жуками. А мы, человекообразные, жрём эти трансгенные плоды. И что-то скорпионье начинает проявляться в нас. Вот я сейчас жалю тебя критикой, как воинственный Македонский – своего философствующего приятеля, но я не виноват, просто объелся генно-модифицированных помидоров. Кстати, критика и должна быть едкой, даже, пожалуй, ебкой (это словцо вполне в твоём духе; я стараюсь говорить с тобой на твоём диалекте, чтоб до тебя дошло).

Что касается «Уьзшку М», то это великолепный сатирический памфлет на современный московский вампирский бомонд и офисных моллюсков. Этот твой мистический роман, на мой взгляд, превзошел все остальные. Хотя концовка какая-то никакая, в никуда. И ты сам это знаешь. Наверно, к финалу «перо бойца уже увяло».

Не смотря на то, что я отправляю это письмо по чеховски «на деревню дедушке», есть уверенность, что ты его прочтёшь, хотя ты писатель, а не читатель. Рано или поздно когда-нибудь кто-нибудь, измученный завистью к твоему успеху, подсунет его тебе, даст ссылочку. Подсунет злорадно и ловко. Но это не важно. Важно, что письмо всё же достигнет тебя, и ты не сможешь удержаться, чтобы не ознакомиться. Ты ведь любознательный. Кстати, ты вполне бы мог стать учёным, исследователем. Аналитичность мышления – твой сильный козырь.

А если ты всё же не прочтешь это письмо? Ничего страшного. Оно само по себе спонтанно телепатируется к тебе в мозг и материализуется в нём. Ведь я вложил в это письмо изрядный психо-эмоционально-логический заряд, пробивающий не только череп, но даже танковую броню. Спрашивается, а зачем? А затем, чтоб малость тебя образумить.

Ты сейчас возмутишься, поскольку уверен, что образумливать тебя не в чем, ибо твой разум силён. Да, силён, но склонен к шизофреническим раздвоениям и маниям. Именно поэтому ты – чертовски талантливый писатель. Ежели говорить о далеко идущих последствиях твоей писанины, то, к сожалению, они печальны. После твоих книг в людях могут поселяться жуткий пофигизм, мрачный эгоцентризм и пренебрежение к человеческой личности. В некоторых текстах ты сознательно даёшь кодировку на это. Не делай вид, что не понимаешь, о чём речь. Помнишь, к примеру, как в «Бубне заднего мира» ты сначала устраиваешь гипнотический сеанс общефилософских рассуждений, призванный расслабить читателя? А потом резко бьешь читателя под дых кодовыми словами, запускающими в его организме болезнь и смерть! Жестокий и подлый приём. Сколько чувствительных читательских натур могут пострадать!

Но в отношении меня этот приём оказался бессилен. Я, как зеркало, отразил твой коварный выпад и направил его в тебя. Это моё письмо, обращенное к тебе, несёт кодировку твоей гибели. Если ты дочитал письмо до этого места, значит, всё, кердык: тебе осталось жить всего три месяца. Ты сеял смерть. И ты её пожнёшь… Кто пришел с мечом, тот сделает себе харакири.