И новинский гость, повернувшись лицом к кряжу, тоже творил свою молитву. Ею было все то, что он видел сейчас перед глазами – и все в отдельности, значившее для него с большой буквы с его рождения. Это и Река. И раздольный новинский плес, – где-то там, с какой-то радости, с захватывающим шумом брязгались крупные рыбины, «варя пиво». И нижний перекат Ушкуй-Иван с игривыми бликами солнечных зайчиков. И заречный луг напротив с неугасной для него мальчишьей памятью, как в сорок первом, в межень лета, под многоголосый бабий плач ушли на войну все новинские мужики, парни и лошади. И бор Белая грива и верховье, где растут бронзоствольные кондовые сосны, будто живые самовары, расставленные на праздничной скатерти, сотканной из хрусткого, как первоапрельский наст, седого исландского мха и украшенной узорчьем блестяще-зеленых колоний толокнянки. И все это и многое другое здесь когда-то было его, Ионки Веснина как бы сплошным сном наяву, в котором все радости и горести нелегкого военного лихолетья сплавились временем в ностальгические чудные видения памяти… Он вдруг простодушно рассмеялся. Ведь когда-то, убей, никак не мог поверить до конца своему школьному учителю Алексею Ивановичу Голубеву, что на свете, кроме «стынь-океана» из бабкиных сказок про белую медведицу с медвежатами, живущими на льдинах, есть еще и жаркие страны, где вовсе не бывает зимы. А про то, что земля круглая да еще, зараза, и вертится на какой-то оси, как колесо у опрокинутой на ходу телеги, и вовсе думал, что их любимый учитель – великий врун…
Нынче-то он, Иона, почти полсвета повидал своими глазами, где по тверди земной проехал-прокатил на «почтаре»-тихоходе или на автоэкспрессе, где дымной стежкой промчался в высоком небе, где по морям и океанам проплыл-прошел, оставляя за кормой мудреные школьные абстрактные понятия – параллели, меридианы, экватор.
Знает он теперь и где находится тот, никем не зримый, «пуп земли», на котором всё держится и вертится. Спроси его сейчас о нем, и он не только бы издали указал то место, но еще и топнул бы ногой в самую его точку и при этом, не задумываясь бы, сказал:
– Для меня лично, «пуп земли» – это наш новинский Крутояр!
И уже мысленно, чего не говорят вслух, он, оглядывая пред собой знакомое до боли зеленое заречье, продолжал клятвенно исповедоваться:
«Это и есть – Родина моя!.. Вся, какая есть, и всегда во всем желанна. И я хорошо знаю, как бы я далеко ни жил от дорогих мне мест, как бы мне хорошо ни жилось на чужбине, но как только почувствую, что из меня истекла светлая память о Бегучей Реке моего Детства, надо мной скажут: Аминь, Иона Веснин, Аминь, дружище».
Автор выражает благодарность за помощь в издании этой книги:
