Ракета «РПГ» ударила в моторный отсек головной «Шкоды», от удара взлетел капот. Машина завиляла, пытаясь остановиться…
Крыленко ехал во второй, и первый раз его ранили, когда они выскакивали из машины, чтобы занять оборону. Он почувствовал удар… но с ног его не сбило, он занял оборону за машиной. Стреляли со всех сторон, он посмотрел на свою ногу… потом сунул руку в карман и до конца, как на учениях, затянул жгут. Потом снова стал стрелять… стрелять в тех, кто еще вчера был его сослуживцем. Рядом кто-то из спецов орал то ли в телефон, то ли в рацию.
– Лидер, я Гранит, Лидер, я Гранит, мы остановлены между мостами, дальше двигаться не можем! Нужна срочная помощь, срочная помощь, как понял? Мы не выберемся с аппаратурой…
Крыленко отстрелял магазин, вставил другой и тут увидел в свете фар вывернувшего на набережную джипа человека с коротким автоматом. Он бежал к укрытию… Крыленко вдруг понял, что это его брат, а за ним – пикап с крупнокалиберным пулеметом. Пикап вспыхнул, брат повернулся, чтобы посмотреть… и вдруг упал там же, где стоял, словно от удара.
«Это не брат… – сам себе сказал сержант Крыленко. – Это не мой брат. Это не мой брат…»
Он смотрел в прицел на горящий пикап и видел, как упал еще один нацгвардеец, потом еще. Работал снайпер. А по мосту уже шли два «Тигра» из резерва…
– Лидеру-один, Тайфун. Лидеру-один, Тайфун.
– Принимаю, Тайфун.
– Наблюдаю красные вертолеты, красные вертолеты уходят.
У американцев свои обозначаются как «синие», а противник – как «красные». У нас противник обозначается зеленым цветом (надо объяснять, почему?), а свои – красным. Над нашей страной нет больше красного флага, но красные по-прежнему свои. Потому что красное знамя развевалось над Берлином в мае сорок пятого. И с тех пор никакого другого флага и никакого другого цвета у нас быть не может. По крайней мере, до того момента, пока мы не одержим новую победу, сравнимую по масштабу с той, что одержали в мае…
Вертолеты уходили. Первая часть наших сил закончила работу и сворачивалась…
– Принято. Прекращайте наблюдение и сворачивайтесь. Вас заберут с вертикали через пятнадцать минут, как поняли?
– Тайфун, принял.
Посмотрел на часы… да, пора.
– Крым, уходим…
Станки оставить здесь – нечего их тащить. А вот оружие надо сохранить, еще неизвестно, как пригодится, да и числится за мной. Разбираю винтовку, бросаю составные части в чехол – там разберемся…
– Крым…
Появляется Крым – он свое оружие держит в руках.
– Валим. Через верх…
В темноте, высвечиваемой только стрельбой в городе, поднимаемся на крышу. Нас заберет не один из десантных вертолетов, а вертолет специальных сил, присланный за нами. У десантных своя задача, им еще дойти надо и по пути где-то дозаправиться.
Когда поднимаемся на крышу, видим удивительное зрелище – как гаснет город.
До этого в городе было освещение, светились окна, из-за нападения многие люди включили свет, чтобы посмотреть, что происходит. Но сейчас – то ли случайно, то ли по умыслу – были повреждены магистральные ЛЭП, и свет почти мгновенно погас, город погрузился во тьму. Стал темным и страшным…
– Я ставлю маяк.
– Давай.
Маяк представлял собой устройство размером с коробок спичек, я активировал его и отбросил от себя.
– Маяк активирован.
– Наблюдаю движение на набережной… – отозвался Крым.
– Плюнь, – сказал я, – мы закончили.
Вместо ответа Крым встал на колено и опер сошки о бетон…
Что увидел Крым? И как правильно было в тот момент поступить – просто ждать вертолет и не пытаться помочь? Или сделать так, как сделал он?
Я не знаю.
Вертолет появился точно в назначенное время. Это был Ка-60 «Касатка» с почти бесшумными винтами, вертолет, похожий внешне на французский «Дофин»… он использовался сейчас только ПСС ВВС, погранцами и спецназом для полетов за линию фронта. Сориентировавшись на маяк, он начал заходить на нас, гася скорость.
– Крым! – заорал я. – Бросай, уходим!
Была ли в том моя вина? Если бы я следил, может быть, заметил опасность. Кто теперь знает…
В последний момент, когда до вертолета было метров сто, я заметил белый след в небе…
– Ракета!
Вертолет тряхнуло – и я увидел вспышку. Твою мать!
Вертолет не был поражен смертельно – все-таки это машина спецназа, ее непросто сбить, даже «Стингером». Я начал заново собирать свою винтовку, торопясь… но когда собрал, было уже поздно.
Подошедший БТР ударил с набережной, попал в вертолет. Это его добило окончательно, он начал падать, прямо около башни, разваливаясь на куски в воздухе…
Крым едва успел убраться, как из БТРа начали обстреливать его позицию. Я разглядел: машина была из новых, порошенковских[38]. «Буцефал» или вроде того. Снаряды начали разбирать на молекулы железобетонные плиты, один красной кометой пролетел совсем рядом с нами…
