– Внимание, посадка! В посадочной зоне чисто! Есть зависание! Сто футов! Семьдесят! Пятьдесят! Тридцать пять! Двадцать! Десять! Пять футов! Три фута! Касание! Есть касание!
Сержант ВВС откатил дверь вертолета UH-60 в сторону. Джон Доул сошел на землю и побежал к грязному белому пикапу «Форд», уже ждавшему его…
– Признаюсь, я был удивлен, что вы решили приехать. Можно было и по скайпу пообщаться…
Доул улыбнулся.
– Дядя Сэм тратит деньги.
– Да уж.
Бородатый великан в грязной рабочей униформе отхлебнул кофе из кружки. Доул, воспитанный на университетских традициях, в первый раз видел, чтобы в кружку клали три ложки растворимого кофе. Это было за пределами понимания.
– Что смотришь, сынок? – отреагировал бородач.
– Ваш кофе. В первый раз вижу такое.
– Это еще что. Ты не пил кофе на Ближнем Востоке, там его закладывают на половину сосуда. Глоток мертвого поднимет.
– Были там?
– Приходилось…
Великан отхлебнул еще кофе. Они сидели в вагончике, расположенном прямо посреди рукотворной грязной пустыни на севере провинции Альберта в Канаде. Здесь разрабатывали битуминозные пески… Канада является второй в мире страной по объему нефтяных запасов, но девяносто пять процентов этих запасов находится в твердом виде. Это смесь кварцевого песка и чего-то наподобие битума. Если в Сибири месторождения «твердой нефти» расположены на глубине два километра, то в Канаде некоторые из них залегают так близко от поверхности, что нефть добывают открытым способом, в карьере, как уголь или руду. Минус в том, что такая нефть очень сложно перерабатывается и очищается. Только для того, чтобы превратить ее в жидкое состояние, приходится сжигать каждый третий добытый баррель. Такие месторождения рентабельны только при высокой цене на нефть и потому нередко простаивают. Сейчас мир расплачивался за несколько лет низких цен – в условиях дефицита и геополитической напряженности цена на нефть за год возросла втрое…
– Так что же заставило дядю Сэма оплатить полет?
Доул достал из сумки и разложил несколько фотографий.
– Посмотрите на это, сэр.
Великан разгреб снимки.
– Ого! Кто-то побаловался со спичками.
– Это Украина. Мы зафиксировали резкий рост числа пожаров на объектах нефтехранения и нефтепереработки. Вот посмотрите. За период с две тысячи четырнадцатого по сегодняшний день рост числа инцидентов – на восемьсот двадцать процентов. Большая часть инцидентов – серьезная, с гибелью людей и значительными выбросами в окружающую среду. У нас возник вопрос: не является ли это чем-то еще?
– А у нас, это у кого, сынок?
Доул понимал, что про группу защитников окружающей среды соврать не удастся – защитников окружающей среды не возят военными вертолетами.
– Госдепартамент США, сэр. Мы формируем экологическую политику и…
– Чушь собачья.
– Простите?
– Чушь собачья, эта экологическая политика. Еще один способ вымогательства. Сформулируй вопрос точнее, сынок.
– Не может ли быть причиной части инцидентов не банальное нарушение техники безопасности, а что-то другое. Например, нелегальная переработка нефти в бензин. Или использование не той марки нефти, для переработки которой предназначен данный завод. Например, завод строился под русскую нефть, а перерабатывает другую. Ближневосточную, например. С Северного Ирака… Мосула…
Великан пригладил бороду. Доул знал, что это один из самых авторитетных специалистов в области безопасности нефтяных объектов, он начинал еще на тушении кувейтских скважин, подожженных Саддамом.
– Нефть… – наконец сказал он, – это настоящая стерва. Если бы люди знали, сколько труда вложено в то, что заливается в бак их машины, они бы не занимались всей этой экологической хренью…
У русских много нефти и, скорее всего, еще больше нефти, о которой мы ничего не знаем, но она низкокачественная. В ней много побочных примесей, например, серы. Конечно, сера нужна в некоторых отраслях химии, но сейчас ее столько, что она не стоит ничего, ее отдают бесплатно просто с условием вывоза. А вот на Востоке нефть легкая. Каждый нефтеперерабатывающий завод строится под ту или иную марку нефти. Даже замена, например, марки «Басла Лайт» на «Техас» – это уже проблема. А про замену легкой нефти Ближнего Востока на русскую, тяжелую, я и не говорю. Поэтому, если загрузить нефтеперерабатывающий завод, рассчитанный на русскую нефть, более легкой без модернизации, утечка и примерно то, что показано на этих снимках, почти неизбежно. И есть еще одно…
