В цикличной аудиозаписи, нервно, привычно часто сменяя быструю ходьбу на бег и отдышавшись в уромном месте надиктовывая:
« – Какой я дурак. Все мы дураки! Не мог предусмотреть, не мог. Как последний осёл. Надо же было записаться в инициативу. – заикнувшись, поглупому рассмеялся диктующий. – А как же это всё громко звучало – Решение главного человеческого вопроса: бесконечные источники энергии, колонизация, познания тайн вселенной.
Нечто, услышав, голос изрядно задрожал и затих.
С прятаемого в карман одежды записываемого устройства, запись зачиркала, спустя минувшую угрозу, шёпотом продолжившись.
– А теперь нет ничего, некуда возвращаться. Все словно в одночасье обезумели. Построили собственную религиозную секту местного разлива – Великое единение. – голос усмешливо хмыкнул. – На что они надеються? Хорошо, пускай, они этим завлекут к себе дураков и доверчевых, но, как быть с остальными? Переубедят? Перевоспитают? Изгонят? Убьют? Ам…
С этого момента обрываясь, отчасти расслышав « А-а, это. Нет, это не то, о чём вы подумали» запись осуществила промотку назад, зациклившись.
Только вперёд, прочь, от потухавшего веером освещения пройденной палубы, Аден очутился в уютной комнатушке.
Одновременно кабинета и спальни, с книжными полками, софой покрытой одеялом и прочей милой утворью.
К нему, как вошедшему, был развёрнут очередной экран.
Стоя у краяшка стола с письменными принадлежностями, пустыми графами мигала надпись – коснись.
От столь невыносимо соблазнительного предложения Аден не мог отказаться.
Скользнув пальцами по экрану, на его рассмотрение, включилась ещё одна запись.
Отснятое со стороны камерой, где именно в данном жилище, велось важное обсуждение двух лиц.
« – Дуглас. – строго обратился в серой мешковатой одежде с глубокими карманами. Относясь к иному, в строгом сине-красном мундире на широких пуговицах и веером лычек у плечь. – Вам, лучше ещё раз подумать. Пока, ваш голос ещё имеет значение. Но вот пройдёт пару дней, и поверьте. Вы запросто можете оказаться за бортом. – привстав, навалившись руками о стол за которым они сидели. – От этого будет только лучше. Самый безболезненный и оптимальный способ.
– Никогда! – вскочив с места, наотрез отказался мундир. Скинув головной убор, платком потирая лоб. – Как бы там ни было, но люди должны знать правду.
– Правду, что все умерли? – отмахнулся рукой его собеседник. – Родные, близкие, целые семья. У нас теперь даже нет дома. Нам некуда возвращаться.
– Мы найдём выход. – отвергая очевидные факты и последовав к стеклянному шкафу, рассматривая этикетки бутылок ответил тот. – Всегда находили.
– Ладно. Ладно. – спокойно отреагировав и закинув одну ногу на другую, отвечал затеявший разговор. – Тогда, как отреагирут эти самые – ваши люди, что всегда находили выход. – заметив, насмешливо покачал головой. – Что, когда, они узнают о гибели Земли из-за вас. – укорительно тыкнув пальцев в сторону стоящего.
Человек в мундире возмутился, хлопнув о стол донышком рассматриваемой бутылки.
– И это, после всего, что мы сделали. Чего добились! Да как вы смеете разбрасыватсья столь лживыми обвинениями!?
– Вы весьма проницательно подметили сей факт. – загибая пальцы, перечисляя будущие заслуги – Разрушили солнце, выжгли Землю вместе с девятью миллиардами жизней, а с ней впридачу и колонии системы. Действительно, думаете, смею ли я? А может, простите, вы лучше обьясните, как это могло произойти? Успеете, до того, как вас линчует гневная толпа?
– А-э-м. – не имея ответа, обвиняемый спустился на софу. – И что же нам делать? – обхватил он руками голову.
– Единение. – чётко высказал оппонент. – Мы найдём себе новый дом. А если придется, изгоним с него старых хозяев.
– Но это ложь!
– Конечно. Но куда необходимей. Только представьте – сладкая и понятная каждому. И чтобы вы не утруждались, отвечу сразу – ненависть.
– Что… ненависть?
– Ничто так не обьединяет самых разных людей, как ненависть к чему-то. – улыбаясь пояснил он. – Лучший мотиватор. Посильнее любой вам известной идеалогии или указа.
– И мы, действительно?
– Да. Или мы, или они. Решать, конечно, вам…
– Я, я подумаю.
– Хорошо. – довольно хлопнув в ладоши, из-за стола встал человек в мешковатой одежде. – Хорошо, мой добрый адмирал».
С окончанием, Аден почувствовал, как позади него.
Прямиком из той страшной темноты палуб, мчался топот ног.
Наближаясь и свирепо шипя, к нему вылетело обглоданное тело Винн.
Набросившись страшной фотографией, повиснув перед его лицом, разорванной кровавой пастью.
Впивающимися о кожу когтями, сжимая скулы и брызжя кровью, проревев: – Почему, ты мне не помог?
Так и застыв, перед Аденом поплыла действительность.
Стираясь волнистыми помехами, перерисовывавались цвета, место действия, звуки.
Над ним, опять, рёвом, пронеслись обломки Горгоны.
Только на сей раз, языками пламени касаясь ног.
Одежда дымилась, едким запахом горящего мяса, деря горло и вызвав кашель.
И вновь сдвинувшись, поднявшимимися волнами задрожал пол, прошлым местом его прибывания делясь на кубы, выстраиваясь в нечто иное.
