Томми остановился посмотреть. Судя по всему, Джек получал суровый первый
урок, рассчитанный на то, чтобы отпугнуть новичка, решившего, что летать легко
и забавно. Томми взирал на разворачивающуюся сцену с легким удовлетворением
прирожденного гимнаста, никогда не «примерзавшего» к трапеции.
- Давай же, все в порядке! Ты знаешь, что делать! Отпускай ее и падай!
- Не могу...
Лицо мальчика исказилось от напряжения – он явно был недалек от истерики.
- Давай! Ты сто раз видел, как я это делаю! Расслабься! Разожми пальцы и
сворачивайся! Это не больно!
Упрямство тут было ни при чем: дело не в силе воли. Просто мышцы в такой
момент повинуются слепому инстинктивному страху перед высотой, а не
рассудку, который уговаривает, что падение не повредит. И как бы жертва
такого страха не хотела разжать руки, у нее не получится.
В этом не было ничего смешного, хотя выглядело все смехотворно. Излюбленным
приемом Сантелли в таких случаях было выкрикивать оскорбления и грубые
шутки до тех пор, пока жертва не устыдится или не ослабнет настолько, чтобы
упасть. Томми однако решил не вмешиваться. Добрых десять минут он стоял и
слушал, как Марио бушует, угрожает, умоляет и умасливает. Наконец, Джек с
обреченным вздохом отпустил трапецию и упал в сетку. Марио тут же нырнул
следом, приобнял мальчика за плечи и принялся что-то приглушенно
втолковывать – нежно и ободряюще. Томми был слишком далеко, чтобы
разобрать слова, но тон различал. Через некоторое время Джек снова полез
наверх. Снова прыгнул, снова застрял посредине, но на этот раз тут же разжал
руки и аккуратно приземлился на спину. Марио, спустившись, со смехом потрепал
его по плечу и, насвистывая, удалился в трейлер переодеваться. При виде
появившегося в дверях Томми он сказал:
- Видел, что было на аппарате? Мальчишка Чандлера все уши мне прожжужал, и
я все-таки пустил его покачаться.
- Да, я все видел.
- А он ничего. Полез во второй раз.
- Ну да, после того, как ты десять минут над ним квохтал. Отойди, я хочу умыться.
Марио опустил полотенце, на лице блестели капли воды.
- В чем дело?
- Ты прямо сам на себя не похож! Помню, когда Барби примерзла к трапеции, ты
заставил Лисс лезть наверх, отстегнуть перекладину и ее сбросить.
- Нельзя же со всеми обращаться одинаково, – дернул плечами Марио. – Не
хотел его разочаровывать.
Томми фыркнул.
- А когда ты первый раз пустил наверх меня, то сказал, что если я просто
развлекаюсь, то чем быстрее мне надоест, тем лучше. Если бы я отколол что-то в
этом духе, ты бы вытолкал меня взашей и никогда бы не пустил обратно! И я это
знал! А помнишь, когда я упал в обморок, ты сразу погнал меня наверх, хотя мне и
было плохо?
Марио повесил полотенце на спинку стула.
- Слушай, Том, ты был прирожденным воздушником и с малолетства работал на
высоте. С тобой не надо было нянчиться.
- Если с парнем приходится нянчиться, то на кой черт он вообще тебе сдался?
- Он слонялся вокруг все лето. И какая тебе разница? Чего ты бесишься?
- Потому что я знаю, почему ты так возишься с детьми этого возраста. Тебе как
раз четырнадцатилетние нравятся, верно? Мне следовало сразу догадаться.
Марио побелел под загаром.
- Прекрасно. Ты высказался. А теперь либо бери свои слова обратно, либо я тебя
прикончу.
- Попробуй, – процедил Томми. – Мне больше не пятнадцать. Ты хочешь, чтобы
вокруг кого-то можно было попрыгать, когда ты в настроении. И чтобы кого-то
можно было затащить в постель, когда ты в настроении. А когда не в настроении
– вытрясти из него душу. И лучше бы тебе, приятель, приставать с этим к своему
маленькому дружку, потому что последние пять лет я учился о себе заботиться.
Только пальцем меня тронь и улетишь к чертям собачьим!
- Том, возьми обратно эту чушь про Джека!
- Уже и честь его защищаешь? – оскалился Томми.
Марио ударил его. Томми без раздумий впечатал кулак ему в солнечное
сплетение. Марио с пораженным выдохом согнулся, потом бросился на него.
Стул с грохотом упал, и они, сцепившись, повалились на пол.
Кто-то забарабанил в дверь, и Марио сию секунду оказался на ногах.
- Погоди, – бросил он Томми и распахнул дверь.
Поль Реддик уставился на его рассеченную губу и перевернутый стул.
- Какого черта… Какого черта…
С ужасным ощущением дежа вю – он почти видел лицо Анжело – Томми сел.
- Ради Бога, Мэтт, – выговорил Реддик. – Бландинг закатит тебе штраф за драку
на стоянке!
Марио утер кровь.
- Это не драка, Поль. Просто семейная ссора.
- Тогда вам лучше ее свернуть.
Томми вытащил платок и прижал к сочащемуся кровью носу.
- Кто просил тебя врываться?
Реддик не обратил на него внимания.
- Мэтт, хочешь принесу льда приложить к губе? Она распухнет к представлению.
А ты, бездельник, – он развернулся к Томми. – Решил, что можешь избивать
артистов? Я вышвырну тебя со стоянки!
- Попробуй, – огрызнулся Томми.
- Том, заткнись, – велел Марио. – Иди работай, пока босс по нашу душу не явился.
- Бландинг… – Томми собирался сказать, куда может отправляться босс, но
поймал взгляд Марио.
Темные глаза смотрели умоляюще.
- Слушай, Поль, мы с ним с детства собачимся.
«Я все улажу», – говорил его взгляд.
- Да, конечно, – пробормотал Томми и ушел из трейлера.
