грустно. Его снова буквально ткнули носом в тот факт, что, несмотря на
принадлежность к этой семье и Марио, сама сущность их отношений вводит всех
в заблуждение. Стелла сочувственно улыбнулась ему, но Томми отвел глаза.
Стелла вошла в семью так, как он никогда не сможет. Он отвернулся от Марио, зная, что, даже если бы мог поговорить с ним о своих чувствах, тот не смог бы его
утешить.
Я не могу падать за тебя, Везунчик.
Вскоре после полуночи Джо поцеловал дочь и пошел наверх. Тесса засыпала на
ходу, и Люсия отвела ее в спальню. Один за другим домочадцы расходились, но
Томми и Барбара продолжали сидеть в гостиной.
Барбаре исполнилось двадцать – крупная крепкая девушка с каштановыми
волосами, собранными в гладкий пучок на затылке.
- Семейка в своем репертуаре, – усмехнулась она, свернувшись на коврике у
камина. – Особенно в Новый год. Раз в год можно и потерпеть, но если бы меня
заставили жить здесь все время, я бы сошла с ума. Поэтому я здесь и не живу.
- Ты была достаточно безумной, чтобы летать, – заметил Томми.
- Иногда я скучаю по полетам, – призналась она, упираясь круглым подбородком
в ладони. – Я хотела летать, но не хотела быть Сантелли. Видишь разницу?
Томми видел. Не понимал, но видел.
- Я еще никому не говорила, – сказала Барбара, – но, наверное, если я получу
хорошую роль в кино, то все откроется. В отделе кадров киностудии меня
зарегистрировали как Барбару Клэйтон. Это фамилия моей матери… ты ее не
видел. Клэй пользуется маминой фамилией как именем, но на самом деле он
Джо-младший, ты знаешь.
Томми не знал, но не удивился.
- Я бы не осмелилась на это, если бы Папаша Тони был жив, – продолжала
Барбара. – И наверняка папа взбесится и тетя Лу тоже. Но я не похожа на
итальянку и не хочу, чтобы на меня повесили стереотип и заставляли играть
плохих девчонок. Такие роли обычно и достаются итальянским актрисам.
Сомбреро и мятые юбки в вестернах. Знаешь, меня крестили Люсией Барбарой
Сантелли, но когда я пошла в школу, то буянила, пока меня не стали звать просто
Барбарой. Лисс тоже окрестили Люсией, но две Люсии в номере создавали бы
много путаницы, и ее стали звать Элисса. А в ее свидетельстве о рождении стоит
«Люсия Клео».
Все это было для Томми совершенно непостижимо.
- Я всегда хотел только летать, – сказал он.
- Я знаю. Первое время я была дублершей Лилиан Уитни… Раз пять-шесть ловила
и сделала двойное назад. И каскадером была… дядя Анжело всех знает в этом
деле. Еще одна причина, по которой я не хочу жить в этом доме. Звонят-то мне
как Барбаре Клэйтон. Так и представляю, как Люсия берет трубку и отвечает, что
здесь такие не живут.
- По-моему, Анжело бы понял, – поделился Томми. – Он же отпустил Марио в
колледж.
- Дядя Анжело? – Барбара скептически пожала плечами. – Наше семейство –
Господь, а дядя Анжело пророк его.
Она уставилась в угасающий огонь.
- Забавно. Я всегда думала, что если и поделюсь этим с кем-то, то это будет
Марио. Он был отличным танцором. И всегда держался на расстоянии от семьи, жил отдельно, работал отдельно и все такое. И вот он здесь, снова дома.
- Наверное, семья многое для него значит.
- Все равно не понимаю. Да и Джонни… Он, когда был моложе, даже не
пользовался семейной фамилией. Вел себя так, будто только и мечтал быть сам
по себе. А сегодня можно подумать, что он всю жизнь мечтал возродить
семейный номер. «За Летающих Сантелли – ancor!» Был бы это Марио, я бы еще
поняла. Но Джонни…
Томми вспомнил утро, когда с Джонни слетела маска демонстративного
равнодушия к семье.
- Может, это потому, что он знает, что у него и Стеллы никогда не будет
собственной семьи.
- Может быть, – согласилась Барбара. – Но, по-моему, без детей в этом смысле
легче. Именно дети приковали Лисс к земле.
- Так не всегда получается, – возразил Томми. – У Люсии было четверо, и она
работала, пока не покалечилась.
Но Барбара уже думала о чем-то своем.
- Когда мы были детьми и ходили в кино по субботам… помнишь?.. тетя Лу
сказала, что мне надо выйти за тебя, когда мы вырастем. Чтобы удержать тебя в
семейном номере, – она искоса глянула на Томми из-под разлетающихся бровей.
– Но ты нашел другой способ, не так ли?
- Не понимаю, о чем ты, – отозвался Томми, хотя все понимал, и она об этом
знала.
- Слушай, я в курсе про Марио всю жизнь. Он мой любимый кузен. Правда, я для
него была просто ребенком, вроде Тесс… Ему вообще ни до кого не было дела, кроме Лисс, а та его совершенно не понимала. Я люблю Лисс, но она такая
глупышка. А я поняла, что он чувствует к тебе, как только он привел тебя домой.
В балетной школе чего только не насмотришься.
Томми стало неловко.
- Да ладно, Барби, он женат.
- Я видела его жену. И я знаю, сколько это длилось. Сьюзан никогда ни о ком и
ни о чем особенно не заботилась, так что из-за нее я сон не теряла. Многие
парни так делают. Этот брак успокоил тетю Люсию. Я это к чему… – она
обхватила его ладонь длинными тонкими пальцами. – Если тебе вдруг
понадобится жениться… по той же причине, чтобы замять какой-то скандал или
еще что… все останется в семье.
Она смотрела понимающими глазами, и Томми смутился.
- По-моему, это будет жутко нечестно по отношению к тебе.
