Она улыбнулась, показав ямочки на щеках.
- Ну, мне было тринадцать, когда я начал, – утешил Томми. – И к тому времени я
уже долго выступал в воздушном балете. Наверное, я сильнее тебя.
- Я сильная, – заспорила Барбара. – Я шесть лет хожу в балетную школу, а от
этого становишься таким же сильным, как от акробатики. Так Марио говорит.
Томми заметил, что из всех Сантелли только Барбара называет его сценическим
именем. Да еще Джонни – но тот говорил с иронией, явно в шутку.
- Все девочки семьи в обязательном порядке занимаются балетом, – вмешался
Джо Сантелли. – Люсия была весьма хороша, и Элисса могла бы быть. Тереза, конечно, профессионально танцевала. Я не против, чтобы Барбара училась
летать, но иметь в семье балерину тоже было бы неплохо…
Маленькая, почти бестелесная женщина, утонувшая в глубоком кресле, вдруг
пошевелилась и произнесла что-то на итальянском. Она была совершенно седая, укутанная до подбородка в толстую белую шаль ручной вязки. Но лицо ее, морщинистое, бледное, как череп, имело тонкие черты и красивые брови, присущие всем Сантелли. Высоким приятным голосом она жалобно спросила:
- Это Рико? Почему он не подойдет поговорить со мной?
- Нет, нет, Nonnina, – мягко ответил Джо. – Это новый партнер Мэтта, Томми.
Томми, это моя бабка.
Томми решил, что, судя по виду, женщина могла приходиться бабкой кому угодно
– даже Папаше Тони. Повинуясь жесту Джо, он принял хрупкую сухую руку.
- Рад знакомству, мэм.
Выцветшие глаза смотрели с тревогой.
- Мы давно тебя ждали, – раздраженно сказала она, моргая.
- Я не… – изумленно начал Томми.
- Не надо, – шепнула Барбара. – Не спорь. Она не знает…
- Я прекрасно понимаю, что происходит, Люсия, – на удивление резко перебила
старушка. – Думаешь, я не знаю, что сейчас Новый год? Вы, молодежь, все такие
же. Никакого уважения к порядку!
Она говорила по-английски очень хорошо и чисто, но что-то в ее интонации
выдавало: этот язык ей не родной. И акцент усилился, когда она продолжила:
- Рико, если бы ты послушал отца, не проводил все свое время с этими
недостойными людьми, с этими хулиганами... – она запнулась и пробормотала
тихим неуверенным голосом: – Люсия… кажется, Люсия тебя ищет…
В дверях появилась Люсия Гарднер, и Марио вдруг очнулся.
- Все, Джонни, позже поговорим, – бросил он, поднялся на ноги и в два шага
оказался рядом с Томми. – Пойдем выберем тебе комнату, пока кто-нибудь
другой ее не заграбастал.
Наклонившись к старушке, он коснулся губами увядшей щеки.
- Buon’ giono, Nonnina, come sta?
Она улыбнулась ему дрожащими губами, затем проговорила что-то по-
итальянски.
- В чем дело? – шепотом спросил Томми. – Я ее огорчил?
Марио прикусил губу.
- Нет. Но она спрашивает, почему Рико не подходит и не целует свою маму.
Старушка – вид ее стал жалкий и несчастный – в смущении смотрела то на Томми, то на Марио полными слез глазами.
Повинуясь порыву, Томми, как только что Марио, наклонился и поцеловал
морщинистую щеку. Улыбнувшись, женщина положила ладонь ему на лицо и
принялась что-то говорить – пока Марио не убедил ее его отпустить.
Люсия ждала в дверях.
- Ты для всех нашла место, Лу? – спросил Марио.
- Думаю, да. В комнате Барбары двуспальная кровать. Туда пойдет Стелла, а
Барбаре на эту зиму придется смириться с соседкой. Когда приедет Анжело, я
возьму Тессу к себе. А он устроится с Папашей. Лисс и Дэвид поселятся в
комнате Анжело, рядом с детской. Томми пойдет в твою комнату. Джонни может
спать с Клэем, или поставим кушетку в швейной мастерской. Пусть сам решает.
Вам помочь обустроиться?
- Нет, сами справимся. Тебе лучше поговорить с бабушкой. Она приняла Томми за
дядю Рико.
- Madre Santissima! Он…?
- Все нормально, Лулу. Он повел себя, как настоящий Сантелли. Но лучше бы тебе
ей объяснить…
- Знаю. Ладно, Мэтт, отведи его наверх.
И Люсия направилась к старушке.
Широкую извилистую лестницу укрывал потертый темный ковер, но пролеты были
просторные, с красивыми балюстрадами из вишни. Двери вдоль коридора
второго этажа были полуоткрыты, позволяя мельком увидеть комнаты. Комната с
желтыми обоями, детской кроваткой и кроликами на линолеуме; большая светлая
комната с розовыми занавесками; темная комнатушка с открытыми шкафами и
горой одежды на полу.
- Ты уже, наверное, понял, – сказал Марио, когда они завернули за угол, – что
моя прабабка немного не в своем уме. Она не всегда нас различает. Если будет
называть тебя каким-то другим именем, поступай так же, как сейчас, – просто
отвечай. Ей почти девяносто четыре. Папашу Тони она узнает почти всегда – тот
ее старший сын. И матери обычно удается до нее достучаться, хотя она через
раз зовет Люсию Кларой – это была жена Папаши Тони, моя бабушка. А вот
остальных… Ну, мы с Лисс с детства привыкли.
- Джо сказал, она его бабушка, – Томми все еще пытался разобраться в
родственных связях. – Джо – брат Папаши Тони?
Даже прозвучало нелогично.
- Что ты! С чего ты взял? Нет, он брат моей матери… А, ну да. Волосы. Они давно
уже седые… Он поседел лет в сорок. Джо старше Люсии, но ненамного. Его
жена, Стейси, умерла несколько лет назад. Она не была гимнастом.
Марио открыл дверь в конце коридора.
