Стелла и Томми, вытянув шеи, прочли через плечо Джонни:
У ЭЛИССЫ ДОЧЬ САН-ФРАНЦИСКО 5.45. НАЗВАЛИ КЛЕО МАРИЯ РЕНЗО. ОБЕ В ПОРЯДКЕ. С ЛЮБОВЬЮ ДЖО.
— Вот и прекрасно, — пробормотала Стелла. — Лисс говорила, что хочет дочку. Надо будет отправить ей цветы, Джонни.
— Конечно, детка, как скажешь, — ответил Джонни. — Клео Мария, значит? Вполне логично, если учесть, как Лисс относится к Клео. Эй, когда будем посылать Лисс цветы, надо и Клео отправить, да?
— И записку, — добавил Томми. — Клео обрадуется, узнав, что Лисс назвала дочку в ее честь.
Марио снова взял телеграмму и задумчиво на нее уставился.
— Ну, хоть с этим покончено.
— Во всяком случае, на год, — с сарказмом уточнил Джонни. — Учитывая ее придурка-мужа, не удивлюсь, если детишек будет штук шесть, а то и восемь. Ну, если именно этого Лисс хочет в жизни, я надеюсь, она счастлива.
Марио рывком встал, оттолкнул стул и ушел. Больше он не вернулся.
Позже Томми в компании Джонни и Стеллы отправился в город. Они заказали пересылку цветов и записок с пожеланиями всего наилучшего от всей семьи для Лисс и Клео, причем Томми настоял, чтобы имя Марио тоже значилось. Затем Томми возился с оборудованием, пока на кухне не подняли полуденный флаг.
Быстро покончив с обедом — Марио так и не появился — Томми отправился в раздевалку. В такое время она обычно пустовала, но сегодня там все же был один человек — Марио. Он вытащил накидки из шкафа и развешивал их на брезентовой стене. Когда Томми подошел к нему, парень обернулся, обнял его и притянул к себе.
— Эй, — тихо сказал Марио Томми на ухо. — Мы все еще не поговорили про Лоутон, штат Оклахома.
На секунду Томми стало приятно, потом он вдруг забеспокоился и мягко отстранился.
— У нас будет для этого куча времени, а сейчас надо готовиться к представлению.
— У нас есть время, — Марио потянул его обратно.
— Ты что, свихнулся? — голос Томми задрожал. — Тут в любую минуту может появиться целая толпа.
— Расслабься. Они все либо обедают, либо проверяют аппараты снаружи. А мы с тобой успеем быстренько…
И он, приблизив губы к уху Томми, прошептал, что именно они быстренько успеют.
Томми, шокированный и разозленный, отскочил.
— Да ты совсем сдурел! Сам же мне говорил, что для всего есть свое место и время! А сейчас никак не время и уж точно не место, дурак!
Марио, плотно сжав губы, смотрел на него.
— С какой это поры ты сделался таким осторожным?
— Должен же им быть хоть кто-то. Ну же, Марио, прекращай дурачиться. Сколько раз мы выходили сухими из воды. Удача нам еще понадобится, давай не будем искушать судьбу.
— Ты кого, черт побери, пытаешься впечатлить? Или тебе религия ни с того ни с сего в голову ударила?
— Марио, а что тебе в голову ударило? Отвали от меня! — теперь Томми по-настоящему разозлился. — На тебя вечно что-то находит, уж не знаю что на этот раз, и ты вечно вымещаешь свое настроение на мне! Начинаешь психовать и лезешь затевать ссору. Я уже устал быть твоей боксерской грушей!
— У меня есть для тебя слово получше, — ощерился Марио и сказал эпитет, который Томми прежде ни разу не слышал.
Томми остолбенел, а парень неприятно засмеялся.
— Что, не любишь грязные разговоры? Слово не понравилось? Но ты никогда не возражал против того, чтобы быть… — и он повторил снова.
Томми дернулся так, будто Марио его ударил. Впрочем, этот удар был даже хуже физического.
— Слушай, — сказал он, пытаясь держать себя в руках, — есть большая разница между тем, что происходит в нашем купе за запертой дверью, и тем, что ты пытаешься затеять в раздевалке, куда в любой момент может ввалиться половина цирка. Что с тобой такое? Ты же сам все время повторял, какими осторожными…
Голос его подвел.
— Так и знал, что ты однажды мне это припомнишь, маленький паршивец.
Марио схватил Томми за руку и больно заломил ее за спину. Томми, вскрикнув, попытался освободиться, но Марио повалил его и, невзирая на молчаливое яростное сопротивление, прижал к полу, встав коленом на спину и продолжая заламывать руку.
— Скажи вслух! Не упрямься! Ты ничем не лучше меня! Скажи, кто ты, чтоб тебя!
— Какого черта… — в дверях стояли Джейк Дэвис и один из клоунов.
— Валите отсюда! — оскалился Марио. — Это наше личное дело!
И он вывернул руку Томми так, что тот не смог бы и на дюйм двинуться без риска вывихнуть плечо.
— Скажи, — потребовал Марио на грани слуха. — Скажи, маленький самонадеянный педик, скажи!
— Я убью тебя, — выдавил Томми.
Марио безжалостно усилил хватку. Боль вгрызлась в руку, на лбу выступил пот, перед глазами встала красная пелена, и сквозь нее пробивались голоса. Сказать это вслух, подумал Томми в замешательстве, означало бы превратить все, что между ними было, в нечто грязное и больное.
— Ну же, Марио, — услышал он голос Джонни, — снова бьешь паренька? Отпусти, ты ведь ему плечо вывернешь.
— Отпущу, конечно, — пообещал Марио с той утрированной безумной веселостью, которая приходила в разгар его приступов гнева. — Как только скажет то, что я попросил, так сразу и отпущу.
