Установленная Христом на Тайной вечери, Церковь актуализировалась на день Пятидесятницы, когда учениками была совершена первая Евхаристия. Первому творению Богом в Сыне и через Сына соответствует новое творение «во Христе» в Духе и через Духа. Ветхозаветному ожиданию учеников мессианского царства Христос противопоставил ожидание «обетования Духа» (Деян. I, 4). Со дня Пятидесятницы началось творческое действие Духа. Дух уже в действии, а поэтому царство не только наступит, но уже наступило, т. к. Дух есть залог этого царства. В Духе и через Духа начала существовать Церковь. В день Пятидесятницы ученики были напоены Духом «в одно тело» (I Кор. XII, 13), которым они стали в Евхаристии, совершаемой в Духе и через Духа. Она есть «духовная жертва», которая приносится в «духовном доме» (I Пт. II, 5). Она — «pneumatich» (духовная), т. к. сама Церковь принадлежит к новому зону.
Народ Божий, который Бог образовал для Себя в Новом Завете, собирается Богом в теле Христовом. Становление крещенных в «одно тело» происходит на Евхаристии. Поэтому Евхаристия есть, по выражению псевдо–Ареопагита, таинство собрания, но собрание народа Божьего «во Христе» есть Церковь.
Участие в «таинстве собрания» есть выявление жизни Церкви и жизни в Церкви. Евхаристия есть центр, к которому все стремится и в котором все сходится. «Сие есть тело Мое», но тело осуществляется в Евхаристии. Где тело, там и Христос. Но и обратно: где Христос, там и Его тело. В Духе совершается пришествие Христа на Евхаристии, которая есть не только собрание, но и трапеза Господня. Он приидет, т. к. Он прославлен Богом и уже царствует в Церкви в Духе. Он приидет, потому что Он приходит в Церкви, когда верные собраны на «трапезу Господню».
«Когда вы собираетесь в Церковь…». Евхаристия есть собрание народа Божьего во Христе, но собрание включает в себе идею сослужения. Народ Божий собирается в Церковь для служения Богу, где каждый служит совместно с другими под предстоятельством одного. Нет собрания в Церкви без сослужения, но и нет сослужения без собрания. Нет трапезы без ее участников, но и нет участников трапезы без ее возглавителя.
Есть темы, которые возникают одновременно в разных кругах. Такой темой является вопрос о сослужении. О ней много говорится среди православных. В этом нет ничего удивительного, т. к. сослужение в специальном смысле является одной из особенностей православного богослужения. Более удивительно, что тема о сослужелии ставится в католической церкви, которая почти не знает сослужения. Не имеет значения, что тема сослужения ставится неодинаково в православной и католической церкви. Важно, что одна и та же тема является предметом дискуссии.
Вопрос о сослужении есть исключительно вопрос о сослужении при совершении Евхаристии. Мы не ставим вопроса, как лучше совершать Евхаристию: с сослужением или без сослужения. Мы говорим не о том, что лучше, а о том, насколько сослужение соответствует природе Евхаристии и может ли быть Евхаристия без сослужения. Поэтому вопрос о сослужении нельзя рассматривать, как вопрос техники богослужения. За вопросом о сослужении стоит вопрос о Церкви, т. к. Евхаристия неотделима от Церкви. Нельзя строить учение о Церкви независимо от учения об Евхаристии, как нельзя понять Евхаристию вне и помимо Церкви.
Предлагаемая работа есть попытка выяснить некоторые принципы евхаристической эклезиологии, которые находят свое выражение в литургической жизни и которые в свою очередь определяют ее. Я хочу надеяться, что выяснение этих принципов даст необходимую базу для определения подлинного смысла и места сослужения в нашей литургической жизни, а также того, что содержит в себе самой идея сослужения. В силу этого чисто принципиальное задание приобретает глубоко жизненное значение, т. к. оно имеет прямое отношение к нашей современной литургической жизни и к ее актуальным задачам
