Жизнь - непрерывный путь, всё поставлено на колёса и катит по бесконечным многоуровневым трассам, через петли развязок и карманы автостоянок. Грандиозен размах автомобильной индустрии, сложна и запутана практика вождения, и всё, что связано с существованием в пути, обставлено своими ритуалами, негласными запретами, и даже религия в обществе будущего претерпела изменения. 'Мобильный Иисус!' - восклицают обыватели, свято уверовавшие в то, что Христос всю жизнь путешествовал, и этим указал им правильный образ жизни. Густая сеть транспортных путей оплетает погибшую планету, на поверхность которой уже никто не опускается. Для дорог будущего нет ни гор, ни океанов: есть только верхние и нижние уровни; первые недосягаемо привлекательные и престижные, последние - для неудачников, не выдержавших гонку длиною в жизнь. Автомастерские на колёсах, приюты-автомобили, супермаркеты-автомобили, мобильная полиция и муниципалитет - всё непрерывно катит по дорогам, строго следуя густой сети разметок и не позволяя себе останавливаться больше, чем на несколько минут.
Трасса до небес
Часть первая
EU Север-Север. Турбо. Настоящая пруха
Хантеры зацепили меня в публичном экспрессе. Не в вонючей бесплатной кишке, где один сортир на шестьдесят сидячих мест и коленки упираются в спинку переднего сиденья, а во вполне приличном экспрессе с портами для мопедов, удобными креслами и чипсами по полцента с изображением веселого рождественского деда на хрустящей пачке.
Я сидел в среднем ряду, у окна, ел чипсы, хрустел пачкой, смотрел на проплывающие мимо праздничные баннеры. Ханта я заметил очень быстро. У меня правило, никогда не снимать визора и всегда настраивать один из его секторов на задний обзор. Окружающие на оптику, как правило, внимания не обращают. Мода, то-се... Мало ли молодых остолопов таскаются с визами на немытых лобовухах?
Мужик в черно-красной циклерской защитке, с отстраненным видом дефилирующий по проходу, слишком уж внимательно рассматривал ряды кресел. Я сразу просек: здесь что-то не так. У меня седьмое чувство... или даже восьмое. Делая озабоченное лицо, извиняясь и путаясь в ногах многочисленных соседей, я выбрался в проход. Черно-красный болтался где-то в конце салона, и я быстро пошел к стыку секций, туда, где напротив туалетного блока и питьевых автоматов, располагаются широкие раздвижные двери. Сейчас двери, само собой, закрыты, но справа от любой двери есть аварийная панель, нужно просто откинуть крышку и надавить кнопку, публичные экспрессы движутся по недорогим низкоскоростным полосам, а прыгать на ходу мне не впервой. Что-то подсказывало мне, что прыгать-таки придется.
- Эй, мистер, - крикнули позади, и я прибавил шагу. - Сядьте-ка на место!
Я кинулся по проходу и сразу увидел второго ханта. Он соскочил с переднего ряда сидений и пёр мне навстречу, широченный, как грузовая дабл-фура. Щетка черных усов торчала перед рыхлым носом, точно шипованная лента. Значит, блокировали выходы, вонючки?
Я рванул вперед. А дальше все свернулось в настоящий клубок.
- Стоять! - заорали сзади.
Кувыркнувшись через голову, я бросился под ноги усатому, и этот жирный тягач, сыпля проклятьями, полетел через меня.
- Стоять, паскуда! - ревели сзади.
Но я уже был на ногах и, не снижая темпа, несся по длинному проходу. Хлоп! Несильный дружеский толчок между лопаток. Дротик с анестезином. А вот поршень вам в днище! На моей спине, в полукаркасном рюкзачке, сложенная вчетверо доска стримборда. Хрен вам, уроды. Игла застревает в слоеном анапласте, а я несусь дальше. Спасительный тамбур уже где-то рядом.
Будь это вонючий экспресс, где раздают бесплатные ланчи, а коленки упираются в спинку переднего кресла, я бы точно успел добежать до двери...
Чья-то добропорядочная нога в лакированном ботинке высунулась в проход, и я полетел вверх тормашками. Я упал, едва успев выставить руки, сверху на меня обрушилось гибкое и тяжелое тело, по сей видимости, черно-красного. Какая-то твердая дрянь уперлась в ягодицу. Соображая, что это ствол глушилки, я дернулся, но мощный хлопок буквально вбил мою задницу в пол. Суки! Я взвыл от боли, пробившей меня аж до самой макушки. Нога и поясница моментально стали чужими, желтый пластик покрытия поплыл перед глазами, и я мягонько так отрубился.
Очнулся я в полной темноте, наполненной невнятными звуками и слабым покачиванием. Я лежал ничком на куче чего-то мягкого и медленно приходил в себя. Жутко затекли руки, принайтованные лентой одноразовых наручников к правой лодыжке. Про ногу трудно было сказать, затекла она или нет, ногу я вообще не чувствовал. Саднила верхняя губа и немного кружилась голова... Я понимал, что я в хантерской тачке, но не понимал, давно ли тут нахожусь. Из глушилки в меня разок уже попадали, но откуда я знаю, какая у этих козлов дозировка. Может, я проваляться без памяти сорок минут, а может, четыре часа. По тому, как хреново рукам, ноге и спине больше походит на второе.
Вопрос вероятного маршрута занимал меня меньше. И так ясно. Я не дурак. Меня везут к Ниппелю Бакко. Когда кидаешь человека на три штуки ньюбов, будь готов огрести по полной. За три штуки из кого хочешь душу вытрясут, тем более Ниппель.
Обидно... И вроде так все хорошо продумал. С родных и знакомых ярусов под большегрузкой я сразу перебрался выше, на восьмой горизонт, и стал мотаться по недорогим общественным экспрессам, справедливо полагая, что Ниппель со своими бандитами, скорее всего, будет искать меня ниже. А когда кипиш немного уляжется, я рассчитывал перебраться в другую зону, куда-нибудь восточнее, допустим, на гигвэи старой России. Тогда ищи меня, свищи...
Просто жадный гад Ниппель нанял профессионалов, а у профи есть доступ к полиповским инфобазам, а я, разъезжая в экспрессах, конечно, регистрировал чип и, конечно, засветился. Нет. Все-таки дурак. Чипсов нажрался... Отрыгнуться мне эти чипсы.