Прошли мимо суда мёртвых, откуда доносились какие-то крики, мимо нас прошла группа мертвецов, несущих некий ящик, из которого доносились отчаянные вопли и стоны.
— Здесь опасно? — спросил Владимир Пахомович.
— Достаточно опасно, если задерживаться надолго и без меня, — ответил я. — Вон там дворец Аида. Нам туда.
Дворец стал ещё лучше, чем был в мой прошлый визит. Колонны украсились флагами, у подножия появилось больше статуй, ну и стражи стало гораздо больше. Вообще, всё выглядит так, будто царство мёртвых начало, кхм-кхм, оживать. Раньше мертвецы не шастали по дорогам, никакой активности, кроме отчаянных боевых действий против местных чертей, а теперь тут некое подобие древнегреческой пасторали. Даже похоже на жизнь, если забыть, кто все эти люди и нелюди…
— Ты привёл новых адептов, — встретил меня Аид прямо на пороге. — Заводи их в триклиний.
Ильюшин посмотрел на меня. Я кивнул.
Мы устроились в триклинии, где, к нашему приходу, появилось четырнадцать мест.
— Твоих новых друзей как апостолов, двенадцать, — произнёс Аид с усмешкой. — Кто же из них окажется Иудой?
— Ты что-то знаешь об этом? — поинтересовался я.
— Я же имею право на шутки? — Аид налил себе нектара и с удовольствием выпил.
— Ешьте только то, что знаете, — посоветовал я остальным. — Вон то желе лучше не трогать. Отведаете — жить без него потом не сможете. Буквально.
— Желе не есть, птенчики, — дал команду Владимир Пахомович.
— Меня интересуют вот эти двое, — произнёс Аид, указав на Марину и Павла. — Мне нравится их жизненный подход. Они готовы служить мне верными?
— Вы готовы служить богу, владыке мёртвых? — спросил я у них. — Решение принимаете только вы. Это должно быть добровольно.
— Не стану скрывать и ложно скромничать, но я — самый могучий из богов, — прорекламировал себя Аид.
— Это правда? — тихо спросила у меня Марина.
— Боги не лгут, — пожал я плечами.
— Я согласен! — заявил Павел.
— Я тоже, — вторила ему Марина.
— Подойдите.
Когда два будущих адепта встали перед ним, Аид уставился на них пристальным взглядом, после чего они начали корчиться от боли. Ильюшин бросил на меня встревоженный взгляд, но я успокаивающе мотнул головой.
Пытка длилась меньше десяти секунд, после чего Павел расстегнул штаны и уставился на свою промежность. Марина же проявила больше такта и забежала за штору, где тоже начала возиться с гульфиком.
— Метки на руках — это так банально, — произнёс Аид. — Я более оригинален.
— Понятно, — усмехнулся я.
— А теперь идите ко мне, мои новые верные, — позвал бог мёртвых. — Дайте мне свои руки.
Он взял их руки и закрыл глаза. Никаких внешних проявлений тому не было, но я понял, что Аид начал углубленное копошение в головах своих верных.
— Вот этот, — появилась вдруг Персефона и положила руку на плечо неназванного «птенчика» Ильюшина. — Стань моим верным.
— Да… — ответил едва сдержавшийся от вскрика парень.
Я же лишь хмыкнул и отломил ножку от запечённой в собственном соку курицы. Одного у богов не отнять — готовят они качественно.
«Правда, специи бы лучше добавлять…» — подумал я и щедро сдобрил ножку перцем.
В триклиний вошли Ника, Бия, Кратос, Перс и Стикс.
— Тут веселье, а меня не позвали, — с притворным недовольством сказала Бия, а затем увидела неназванную девушку из «птенчиков». — Эй, красавица, как тебя зовут?
— Анна… — ответила та.
— Будешь моей верной? — спросила Бия. — Ты мне уже нравишься…
Внешне эта Анна не была писаной красоткой, так, на шесть с половиной из десяти по шкале Верещагина. Но Бии в ней могла понравиться не внешность. Боги — это всегда не о форме, но о содержании.
— Да, наверное… — ответила Анна.
— Возьми мою руку, — улыбнулась ей Бия. — Сожми её крепче.
— Вы трое… — Стикс поочерёдно ткнула пальцем в троих «птенчиков».
Тон её не подразумевал отказа.
Почувствовал себя работорговцем. Может, в этой метафоре об апостолах, Иуда — это я?
Назад у них дороги не будет, отказаться от клятвы верности нельзя. Это у меня свободный контракт, прислуживаю всем заинтересованным богам, пока мне это выгодно, а вот эти ребята — они подписываются на кабалу, как Андрей и Ящур с Кувалдой не так давно.
Впрочем, я этих людей не знаю. Даже Владимир Пахомович сейчас — тёмная лошадка. Непонятно, как мутировали его интересы после всего произошедшего. Непонятно, чего он хочет.
— Я вижу в твоей душе кое-что интересное для меня, — подошёл к Ильюшину Перс. — Ты готов стать моим верным?
— На каких условиях? — включился профессионал по различным контрактам. — Моё главное требование — гарантия Элизия, если погибну.
— Верные по умолчанию не могут попасть куда-то ещё, кроме Элизия, — усмехнулся Перс. — Но мне нравится, что ты осторожен. Осторожный разрушитель добьётся большего, чем бездумный или беспечный фанатик.
— Что ещё я получу? — уточнил Владимир Пахомович.
— Мощь разрушать и сокрушать, — улыбка Перса стала ещё шире. — Но взамен я потребую больше, чем у тебя есть. И ты добудешь мне это.
— Я согласен, — решился Ильюшин.
— Подойди ко мне и дай руку…
— А здесь своя атмосфера, — произнесла Марина, уже отошедшая от шока.
— Да, здесь бывает очень весело, — улыбнулся я, закуривая.
