Рация доносит о редких переговорах между отделениями, прочёсывающими город в поисках уцелевших зомби и потенциальных источников припасов.
Вокруг ленивая полуденная тишина, Солнце слегка припекает, а я ощущаю лёгкую усталость. Странное дело, честно говоря, этот упадок сил. Проверяю, на всякий случай, радиометр — радиационный фон лишь слегка выше нормы.
Проходит около часа и к причалу подъезжает первый грузовик, кузов которого был заполнен деревянными ящиками.
— Консервы, кэп! — радостно сообщил мне выскочивший из кабины водитель. — Свининка!
— Проверьте кондицию, а потом грузите на борт, — дал я распоряжение. — Обратитесь к коку, он знает, что делать.
Срок годности некоторой части консервов, медленно, но верно, подходит к концу. Осталось месяца три-четыре, а потом безусловно пригодные для употребления консервы станут условно пригодными, а ещё через три-четыре месяца уже условно непригодными. Ещё через три-четыре месяца подавляющее большинство консервов станут безусловно непригодными для употребления, но за это время реально перейти на свежие продукты и своё производство консервированной пищи.
Наш штатный кок, Иван Васильевич Борзенко, упитанный дядька лет пятидесяти, придирчиво рассмотрел содержимое выгруженных из кузова ящиков. Он проверил случайно выбранные жестянки на предмет вздутия и на целостность оболочки, после чего вскрыл их и тщательно обнюхал тушёнку. Результаты исследования ему понравились, он удовлетворённо кивнул и мотнул головой в сторону корабля.
Приехал ещё один грузовик, в котором тоже были консервы. Кок вновь сошёл на причал и начал приёмку. На этот раз не повезло, так как он сразу же начал вышвыривать в воду вздутые и повреждённые консервные банки. Часть груза он, всё же, признал, но сказал, чтобы выложили ящики отдельно — он будет держать эту партию на карандаше.
Самое главное на корабле — это компетентная команда. Без компетентной команды даже самый передовой ракетный эскадренный миноносец будет бесполезен.
У меня есть компетентная команда, что внушает определённую уверенность.
Где-то в восточной части города началась интенсивная стрельба. По рации сообщили, что отделение сержанта Берёзова наткнулось на небольшое скопление зомби, среди которых был один рама. Проблема решена, судя по прекращению огня и докладу.
Грузовики сделали лишь ещё один рейс, в ходе которого привезли ещё двенадцать ящиков консервов.
— На этом всё, — решил я. — Отзывайте Пасечникова.
В течение часа мы уже были готовы отчаливать. Топливо залито, трофеи погружены, никого из экипажа не забыли — пора двигаться дальше.
— Нет, здесь мы высаживаться не будем… — покачал я головой, оглядывая причал славного французского города.
Обгоревшие зомби заполонили причал сразу же, как в городе появился слушок, что кто-то на море гудит движком.
Ракета херакнула прямо по центру, ПРО не сработала, так как расчёты уже были мертвы или обращены в зомби. Город сгорел, как и многие крупные европейские города, большая часть зомби тоже, но уцелевшие никогда не откажутся от перспективы вкусно покушать.
— Топливо, якорем мне по хребту… — произнёс Аршанин.
— Мы можем дотянуть до чего-то более мелкого? — спросил я.
— Ещё километров сто пятьдесят у нас есть, но потом только паруса, — вздохнул старший мичман. — Я бы не стал доводить до этого.
Запас хода у нас полное дерьмо, это правда. Движок не рассчитан на толкание такой массы, что сказывается на всём — вчера ночью была поломка, в ходе устранения которой мы дрейфовали недалеко от Гааги. Мотористы не были уверены в исправности движка, поэтому мы шли сегодня на пониженных. Запчастей хватает, но мы ведь не прошли и половины пути…
— Надо найти небольшое поселение, которое нам по зубам, а там посмотрим, — произнёс я. — Лезть в эту содомию — подвергать себя неоправданному риску. Не сумеем — пойдём на парусах. Я умею.
— Но матросы не умеют, — напомнил мне Аршанин.
— Разберёмся, — улыбнулся я. — Это полезная практика, закаляющая морских волков и ломающая сухопутных щенков.
— Тут недалеко какой-то Бульон был, вроде бы… — старший мичман обратился к карте. — О! Бульон-сюр-Мер. Тьфу ты! Не Бульон, а Булонь. Булонь-сюр-Мер. Сорок тысяч жителей, если в справке не написали брехню. Слишком мелкий, чтобы дубасить по нему ядрён-батонами. Вот там точно можно будет поживиться топливом и припасами.
— Идём туда.
— Ты капитан, — пожал плечами старший мичман.
Три с половиной часа спустя, мы прибыли к городу Булонь-сюр-Мэр, который выглядел гораздо лучше крупных городов, хотя бы потому, что не сгорел в ядерном пламени.
— И тут эти суки… — недовольно изрёк я, когда увидел зомби, начавших собираться на причале.
— Ты смотри! — воскликнул Аршанин. — Да тут доки водой огорожены, медузу мне в дышло! И сухогруз стоит!
— Причаливаем, — скомандовал я. — Десант в боевую готовность. Я высажусь с ними.
Причаливание — это небыстрое дело, поэтому я успел сбегать в свою каюту и облачиться в броню, а также экипироваться.
