Потом я узнал, что крепостных в обоих поместьях двести душ. Считались, естественно только лица мужского пола, включая стариков и детей. Именно с этого количества Белкин платил подушный налог. Ага, теперь понятно, почему государство так печётся о крепостных. Налоги!!! 74 копейки с каждого человека, а если старообрядец, то в двойном размере. Это не считая других пошлин. Тот же дом в Боровске занимал солидный участок. На шесть простеньких хозяйств хватит. Короче, Иван Данилович отдавал государству примерно 250 рублей в год. Мля, целая шуба с шапкой!!! Прямо, как в том анекдоте…
Вскоре я заметил, что дети начали клевать носами. Всё понятно, наелись, а разговоры взрослых неинтересны.
— Я вижу, наши красавцы хотят покинуть стол, — киваю на детей.
— Да, действительно, Стёпушке и Васеньке пора, — встрепенулась Мария Васильевна. — Мы пойдём к нам в комнату…
— Идите, конечно, — кивает Белкин.
— Стоп! — я резко вклиниваюсь в разговор и строго посмотрю на детей. — А что нужно сказать?
— Спасибо, — нестройно отвечают маленькие лентяи.
— Вот теперь идите, и никогда не забывайте благодарить тех, кто вас накормил, — Родители мальчиков на мою отповедь ничего не сказали. Типа, так и надо. Всё правильно, я — воспитатель, имею полное право.
— Поговорим о наших делах? — Белкин подсел ко мне поближе и подальше от Марфы, которая стала убирать со стола грязную посуду и остатки еды.
— С удовольствием, — киваю в ответ.
Однако начинать разговор не спешу. Показываю Ивану Даниловичу глазами на Марфу, типа пусть сначала закончит свои дела и уйдёт. Уйти она должна была в пристрой к Емельяну с Прасковьей. Вся дворня столовалась там. Белкины редко сажали крепостных за свой стол. Короче, показывали, кто в доме хозяин.
— Леонид Иванович, — начал разговор Белкин, как только кормилица вышла, — вы человек умный, и, наверное, уже заметили, сколько на мне лежит трат? Хозяйства-то не малые… К тому же у меня есть некоторые обязательства перед определёнными людьми…
— Речь о Михаиле Илларионовиче Воронцове? — сразу расставляю точки над «ё».
— Да… — нехотя отвечает Иван Данилович. — И мне необходимо время от времени его удивлять…
— Это, каким же образом? — неподдельно изумляюсь.
— Конечно же, презентами… — Белкин попытался козырнуть иностранным словом, но вышло коряво. — И вот я вспомнил наш разговор в бане…
— Вы про чудесный напиток?
— Совершенно верно.
— Напомню, Иван Данилович, это не вино. А люди из высшего света предпочитают дорогие вина.
— Однако вы говорили, что ваш напиток тоже зело чуден…
— От своих слов не отказываюсь, — говорю уверенно, чтобы не вгонять человека в сомнения.
— Значит, вы готовы мне помочь? Лично я сделал всё, как вы хотели. Контракт подписан, жалование повышено…
— Конечно, помогу, Иван Данилович. Но меня волнуют два вопроса, кто этим будет заниматься и где? Вы же понимаете, что сам я не смогу. Просто не буду успевать. Во-первых: на мне дети. Во-вторых: мы хотим наладить производство мебели… Кстати, о мебели. Мастерская Прохора для этого дела совершенно не подходит. Слишком тесно. Тем более там кузнечный горн. Лишний повод побеспокоиться о пожароопасности.
— Пшеничное вино делают в Дольском. Ну, и немного Мария Васильевна этим занимается, — стал отвечать Белкин.
— Иван Данилович, ваша жена беременна. А беременным лучше такими делами не заниматься, иначе это плохо отразится на здоровье будущего ребёнка.
— Вы уверенны? — озадачил меня вопросом Белкин.
— В чём? В том, что это вредно?
— Нет, в том, что моя жена беременна.
— Абсолютно уверен. А вы разве сами не видите?
— Признаться, не заметил… — Белкин неожиданно смутился. — А я-то всё думаю, чего она мне рассказывает про новый дом, который вы нарисовали… Действительно, если родиться ещё один ребёнок, то в нашей комнате будет уже тесно…
— В ней и сейчас тесно, — усмехаюсь я. — Тем более мальчишки растут…
— Да, да, вы правы, — вдруг загрустил Иван Данилович. Наверное, представил, какие ему предстоят траты…
— Вас что-то смущает?
— А-а? — очнулся Белкин от своих раздумий. — Нет, меня ничего не смущает. Я думаю, что придётся из Дольского привезти сюда пару человек. Самому вам там делать нечего.
— Согласен, — киваю. — Только привезите тех, кто лишнего болтать не будет. Незачем, чтобы наши секреты ушли на сторону. И ещё, они обязаны во всём слушаться меня. Дело это не простое, поэтому дисциплина превыше всего!
— Конечно, конечно… А под мастерскую мы используем свинарник! — вдруг расцвёл Белкин.
— А скотину куда? — удивляюсь не на шутку.
— На мясо, дорогой Леонид Иванович, на мясо! И так в этом году припозднились. А Емельян уберёт там всё по вашему желанию.
— Тогда нужна ещё парочка человек, и лучше помоложе.
— Зачем?
— Я один, что ли буду этим заниматься? — фигею от вопроса Белкина.
— Я не об этом. Зачем помоложе?
— А-а… — успокаиваюсь. — Молодых учить легче. Только лучше тоже не из болтливых. Сами понимаете, секреты…
— Да, да — снова кивает.
