Нет, Арам никогда раньше не видел этого человека, однако в нем чувствовалось нечто знакомое. Знакомая решимость на лице, в разлете густых черных бровей, в уверенной мощной поступи… Капитан пиратов был не просто высок и широк в плечах – он был… внушителен и
– Трогг! Брось тратить время на эти соленые бороды! Руби мачту!
Его приказ, несомненно, привлек внимание огра. Тот громко, но почтительно ответил:
– Есть, капитан!
Но этот приказ услышал не только огр. Грейдон Торн, бившийся на полубаке, оглянулся на голос своего главного противника, чтобы и глаза убедились в том, что услышали уши. И Арам увидел на лице отца узнавание. Узнавание и… страх. Настоящий, искренний страх, отразившийся на лице отца при виде пиратского капитана… От этого Арам упал духом куда сильнее, чем от появления Шепчущего, от гибели Кассиуса, Тома и остальных и от удара, лишившего его сознания.
Все еще не в силах подняться на ноги, Арам ухитрился перевернуться и встать на четвереньки. Взгляд его отыскал огра по имени Трогг. Тот с неторопливой, деловитой целеустремленностью отвинчивал навершие палицы от запястья. Покончив с этой задачей, он спрятал оружие в колоссальный колчан за спиной. Вместо него он извлек из колчана топор и спокойно, без видимой спешки, начал вкручивать его в культю.
– Защищайте мачту! – закричал Грейдон Торн.
Пиратский капитан обернулся на голос Грейдона, и Арам увидел, как на лице врага тоже отразилось узнавание. Узнавание и…
«Что могла бы означать его улыбка? Восторг?»
Арам невольно задрожал.
Капитан «Волнохода» и трое его помощников начали пробивать себе путь с разных концов палубы к центру. Пиратский капитан двинулся наперерез Грейдону Торну, смяв по пути Шайлера Ли и Черного Макса, точно бумажных солдатиков, но Мэри Браун и ворген Молчун Джо оказались для него препятствием посерьезнее – хотя бы на время.
– Я все равно доберусь до тебя, безмозглый глупец! – крикнул капитан пиратов через их плечи. – Этой ночью твоим поискам конец!
Арам увидел, как Грейдон вздрогнул, однако отец промолчал и даже не ответил на оскорбление. Капитан Торн продолжал пробивать себе путь к огру и мачте.
Арам огляделся в поисках нового оружия. К добру ли, к худу ли, найти его было легче легкого. Клинки погибших друзей и убитых пиратов валялись повсюду. Арам высвободил ближайшую абордажную саблю из крепко стиснутых пальцев поверженного налетчика, и тут пиратский капитан крикнул:
– Смотрите, негодяи, чтоб никто ничего не выбросил за борт – иначе, клянусь, поплатитесь головами!
Почти одновременно с этим раздался глухой стук. Огр Трогг закончил крепить к запястью топор и принялся старательно рубить грот-мачту. Моз Кантон рванулся вперед, чтобы помешать ему, но Шепчущий вонзил свой черный палаш в спину квартирмейстера.
Грейдон Торн, отрезанный от огра троицей пиратов, тоже услышал стук топора, крушащего дерево, и закричал:
– Проклятье! Спасайте мачту!
Но вокруг огра держали оборону капитан пиратов, Шепчущий и женщина-тролль, и никому не удавалось пробиться сквозь их заслон, чтобы спасти самую суть «Волнохода».
Тут Арам услышал знакомую ругань. Кильватель Уотт обрушил лавину брани на свою излюбленную мишень – Старину Кобба. Кок гонялся за мальчишкой вокруг бизань-мачты. Оба были вооружены абордажными саблями, но Кили, похоже, вознамерился прикончить Кобба ядом своего сарказма либо загонять его до смерти.
Ярость, вскипевшая в сердце Арама, заглушила весь его страх. Во всем этом кровопролитии, во всех этих смертях – во всем был виноват старый кок! Он предал свой корабль, своих товарищей, своего капитана! Джонас Кобб предал Грейдона Торна – человека, который мог бы гордиться тем, что во всех и во всем старался найти нечто хорошее! А Кобб, можно сказать, нанес отцу Арама удар в спину…
Арам бросился вперед, но Старина Кобб легко парировал его первый удар и пошел в атаку, явно обрадованный тем, что этот юный противник не пытается загонять его до полного изнеможения. Старик оказался на удивление сильным и ловким. Всех умений Арама хватало лишь на то, чтобы не позволить старому седому моряку снести ему голову или проткнуть его насквозь. Где-то на заднем плане промелькнула мысль: если уж с Коббом так тяжело, значит, отец во время ежедневных уроков работал исключительно мягко…
Кили бросился на подмогу Араму, но совершил ужасную ошибку, предупредив об этом своего бывшего начальника потоком громкой ругани. Кобб резко развернулся к нему и встретил Кили колющим ударом. Обругав Кобба в последний раз, Кили осел на колени, упал лицом в палубу, замер и затих.
