Мурчаль принялся разматывать сети. Арам с Макасой сочли это разумным: еще одна рыбина на обед вовсе не помешала бы. Но всего лишь двенадцать секунд спустя Мурчаль опять безнадежно запутался.
Арам с Макасой принялись высвобождать его, перекидывая сети через, просовывая под, выдергивая эту ногу из той петли, а ту руку – из этой, и вдруг Мурчаль закричал. Вначале Арам подумал, что мурлок кричит от боли, но, едва высвободив руку, Мурчаль указал вверх, на кромку обрыва и закричал:
– РРРгррр! РРРгррр!
Арам с Макасой взглянули вверх, но не увидели ничего. Мурчаль зарычал от досады и потянулся к абордажной сабле Макасы. Та шлепнула его по руке:
– Не тронь!
– Мркса мрругггл! – Мурчаль взмахнул в воздухе воображаемым клинком. – Мркса мрругггл! – Затем он указал на саблю Арама. – Урум мрругггл!
Оба поняли, в чем дело, и обнажили оружие.
– Что он такое увидел? – спросил Арам.
– Не знаю, – ответила Макаса, шаря взглядом вдоль обрыва. – Но уверена: его это напугало. Держись начеку. – Она оглянулась на Мурчаля. – И вытащи его из сетей, иначе придется оставить его тому, кто там прячется!
– Нет, мы не бросим его – это же он нас предупредил! – возразил Арам, понимая, что на самом деле Макаса не намерена никого бросать.
Однако Макасе показалась неплохой другая мысль – освободить мурлока из сетей, разрубив их.
– Нк! Нк! – в ужасе заверещал Мурчаль. – Мурчаль ммррггглеее мрругггл мгррррл нк мммурлок!
– Мурлок должен защищать свои сети любой ценой, – пророкотал глубокий, низкий бас позади.
Макаса с Арамом резко обернулись. Позади – так близко, что Макаса шепотом выругала себя за то, что позволила незнакомцу подобраться почти вплотную незамеченным – возвышалась фигура в темном одеянии с капюшоном.
При виде скрытого под капюшоном лица пришельца Арам немедленно вспомнил о Шепчущем. Но это явно был не он. Судя по капюшону, незнакомец обладал головой несуразной ширины. Стоял он ссутулившись, согнувшись едва ли не пополам, но все равно превосходил Макасу в росте на добрых полголовы.
– Не бойтесь, – продолжал незнакомец. – Я не причиню вам вреда.
Говорил он негромко, но его голос звучал теплее, глубже, чем голос Шепчущего.
Первым опомнился все еще спутанный сетями Мурчаль.
– Кулдурррее, – прошептал он, склонившись в низком поклоне.
Арам не понял, что это значит, но Макаса не спешила убирать оружие, и он продолжал держаться начеку.
– Друид, – сказала Макаса.
Теперь Арам понял, в чем дело. Только сейчас он осознал, что в горле у него пересохло, и он изо всех сил старается сглотнуть. Перед ним, как учил Грейдон, стоял калдорай. Ночной эльф. Друид. Оборотень.
Словно подтверждая невысказанную мысль Арама, незнакомец поднял руку к краю своего капюшона.
– Без резких движений, – потребовала Макаса.
– Хорошо, – покладисто отозвался друид.
Из-под откинутого на спину капюшона показалось лицо древнего старика – изборожденная морщинами кожа цвета индиго, длинные волосы цвета льда, заложенные за длинные острые уши, мерцающие серебристые, точно звезды, глаза и массивные оленьи рога.
– Самое меньшее, десять отростков, а то и двенадцать, – пробормотала Макаса. – Это ведь ты был тем оленем? – спросила она в полный голос.
– Признаюсь, виноват.
Улыбка, слышавшаяся в голосе друида, вполне совпадала с улыбкой на его губах.
– Ты следил за нами.
Это был не вопрос, а утверждение.
– И вновь – виноват.
Казалось, допрос не перестает забавлять друида.
– Тайком шел за нами.
– А вот это не так, юная леди. Скорее, я просто шел в том же направлении. А наблюдение за вами сделало путь разнообразнее.
– Я едва не убила тебя на обед, – мрачно сказала Макаса.
– Да, ты едва не попробовала сделать это. Но я не в обиде.
Арам глядел на друида во все глаза и, захваченный зрелищем, не проронил ни слова. Вначале мерцающие серебристые глаза внушали тревогу, но всего через несколько секунд мальчик проникся излучаемым ими спокойствием.
Арам изо всех сил старался следовать совету отца. Но тут ночной эльф вновь улыбнулся, приподняв бровь, и сказал:
