К этому времени Талисс успел принять человекоподобный облик, но Арам еще заканчивал рисунок оленя, нанося на лист последние штрихи.
Безмолвно кипя от ярости, Макаса пронзила Арама укоризненным взглядом, яснее слов говорившим: «Я тебе доверилась». Ему тут же стало стыдно. Он обманул ее доверие – и ради чего? Всего лишь ради удовольствия нарисовать оборотня в облике оленя!
Арам взглянул на Макасу, всем видом выражая раскаяние, но она еще не готова была прощать – ни его, ни саму себя.
Друид подал морковку и Араму, а другую протянул Макасе, но та отмахнулась от него.
– Если хочешь злиться – злись, – сказал эльф, – но к чему это глупое упрямство? Тебе ведь нужно питаться.
– Нужно кормить свой огонь, – неожиданно для самого себя сказал Арам.
Макаса молча повернулась к нему спиной, однако морковку взяла.
Ночной эльф запустил руку в сумку. Сумка казалась пустой – или почти пустой. Вынув последнюю морковку, он откусил кончик и, хрустя им, заговорил:
– Куда вы направляетесь? Лично я иду в Прибамбасск.
– Мы тоже, – сказал Арам прежде, чем Макаса успела его остановить.
– Ну что ж. Быть может, нам стоит объединиться? – предложил Талисс.
Макаса сурово взглянула на него, но, пока она хрустела морковкой, ее суровость трудно было принимать всерьез.
Арам повернулся к ней и пожал плечами.
– Сила в единстве?
Макаса ничего не ответила, и это вполне можно было счесть за молчаливое согласие.
– Мурчаль нк млггрм мга, – сказал Мурчаль. – Мурчаль мга ммгр мммм дрррзя.
– Он говорит, что ему некуда идти, – перевел Талисс, – и потому он пойдет со своими добрыми друзьями.
– Прекрасно, – сказала Макаса, вгрызаясь в морковку.
Снявшись с лагеря, они отправились в путь.
Следуя вдоль края ущелья колонной по одному – впереди Талисс, а за ним Мурчаль, Арам и Макаса – они достигли горного гребня, который вел на юго-восток.
Чтобы убедиться в этом, Арам вытащил из-под рубашки компас. Теперь они вновь шли туда же, куда указывала стрелка. Значит, компас действительно вел Арама к дому – или же был непоправимо сломан. Арам предпочел верить в первое. Сунув компас под рубашку, он поднял глаза и встретился взглядом с Талиссом, пристально смотревшим на него через плечо. Высунув кончик языка, ночной эльф дважды облизал верхнюю губу, кивнул самому себе и отвел взгляд.
Сверху над ними сгущались темные тучи.
Снизу за ними наблюдала охотница-троллиха.
– Чего мы ш-ш-штем? – нетерпеливо спросил Ссарбик.
– Ждем подтверждения, – буркнул в ответ Малус.
– Ты получить его, человек, – сказала Затра, вышедшая к ним на поляну. – Человечий мальчишка иметь компас на шея.
– Вот, – сказал Ссарбик. – Вот тебе и ответ. Чем ты теперь оправдаеш-ш-шь промедление?
Малус проигнорировал араккоа.
– Подробнее, Затра. Кто там с ним?
– Быть, как говорить Трогг. Там быть высокая темнокожая человечья девчонка с корабль Торна.
– Вот это – хороший боец, – жизнерадостно прошептал Уолдрид.
– А жалкий мурлок? Он еще с ними? – спросил огр, прикрепляя к запястью пику.
– Да, брат. Я думать, мальчишка быть привязан к эта тварь. – Троллиха погладила свой доспех. – Обращаться, как с питомец.
– Интересно…
Малус почесал подбородок.
– И с ними быть ночной эльф. Друид.
– Они обз-заводятс-ся с-с-союз-зниками по пути! – в бешенстве прошипел Ссарбик. – Пока ты тянеш-шь время, наш-ши позит-с-сии с-с-слабеют!
Малус вновь не удостоил его вниманием.
– Значит, оборотень?
– Да, человек, – подтвердила Затра.
– Тот олень? – уточнил Трогг, также в свою очередь следивший за беглецами.
– Да, брат. Тот самый.
– А какой еще магией владеет этот эльф? – спросил Малус.
– Я не видеть никакой. Но…
Охотница многозначительно умолкла.
– Не бойс-с-ся друидс-с-ской магии! Мне по с-силам одолеть вс-с-се, на что с-с-способен ночной эльф! Но компас-с-с…
Малус наконец-то повернулся к араккоа:
– Компас будет наш, волшебник. И вот каким образом…
День шел на убыль. Путь большей частью вел в гору, и порой подъем был довольно крут. Талисс шагал весьма уверенно, а уж когтистые перепончатые лапы Мурчаля, казалось, присасывались к каменистой тропе и с хлопком отрывались от нее на каждом шагу. Макаса тоже шла без затруднений, но вот с Арамом было несколько хуже. Один раз он едва не споткнулся на самом краю речного ущелья, уже достигавшего добрых трех десятков метров в глубину, но Макаса вовремя подхватила его и помогла удержаться на ногах. Нет, она еще не простила мальчика, однако оставалась его старшей сестрой и защитницей. Арам знал, что эти две вещи друг друга вовсе не исключают.
У Талисса была с собой настоящая фляга, и он разделил ее содержимое с остальными. Макаса пила неохотно, и вначале Арам решил, что она опасается, не подсыпал ли друид чего-нибудь в воду. Но, в конце концов, он пришел к другому заключению: пожалуй, Макасе просто не нравилось быть обязанной. Кому угодно, а особенно – незнакомцу.
