– Ну, для начала, в кельтской мифологии множество всяких легенд о черных собаках. Далее, в разных диалектах богиню Бригит звали по разному. Думаю, что, когда твоя подруга Трина считала, что она выдумывает имя для собаки, она на деле почерпнула его из какого то очень древнего источника знания. Думаю, она назвала собаку «Брайди» потому, что это ее имя. Собака не принадлежит Бригит, собака и есть Бригит. Или Брайди, или Брид, или как угодно еще ее можно называть.
Уилл встал, мысли у него неслись вскачь.
– Я не хотела пугать тебя, Уилл. Ты в порядке?
– Кажется, да, – Уилл рухнул назад на софу. – Просто я не уверен, что мне теперь полагается делать дальше. Это значит, что мне больше нельзя спать с тобой или с Триной?
Рассмеявшись, Бернадетта нежно обняла его.
– Нет, не думаю, что кельтская богиня плодородия будет оскорблена тем, что тебе хочется трахать и других женщин.
Она почувствовала, как его член встает и твердеет, и, восхищаясь тем, как быстро он восстанавливает силы, наклонилась, чтобы взять его в рот. Ее пальцы сомкнулись на древке его прибора, и она начала легко покачивать его, одновременно облизывая и посасывая конец, который был твердым и блестящим, как голыш на морском побережье, выглаженный бесчисленными веками приливов. Она была хороша. Волны чистейшего наслаждения прокатывались по его телу, и фрактальные папоротники заклубились у него перед глазами, когда природа забрала его. Его жаркая сперма расплескалась по лицу Бернадетты и по страницам книги.
– Как насчет фотографий? – спросил Уилл некоторое время спустя, когда они уже успели одеться. – Ты подумала, кому бы их можно было бы отослать?
– Ага, я как раз собиралась сделать это сегодня.
– Это был бы просто прекрасно. Поскольку Джим и Лиз печатают сегодня плакат, так что было бы неплохо, если бы этот материал появился бы и в газетах. Фаркус обосрется, когда это дерьмо выйдет наружу.
– Хотелось бы мне увидеть выражение его лица, когда он откроет в понедельник газету, – рассмеялась Бернадетта.
Уилл вышел на кухню. Заглянув под стол, он с удивлением обнаружил, что собака исчезла. Задняя дверь была надежно заперта, и парадная тоже. Но Брайди нигде не было видно.
– Может, она слегка стесняется, теперь, когда ты знаешь, кто она на самом деле, – сказала Бернадетта, когда Уилл уже собрался уходить.
Уилл все еще беспокоился о Брайди, но если Бернадетта права, Брайди вполне способна сама о себе позаботиться.
– Что собираешься сегодня делать?
– Ну, сначала отправлю твои снимки друзьям, а потом, наверное, просто повожусь по хозяйству. У меня полно стирки. Надо еще избавиться от кровавых пятен на простынях.
Уилл притянул ее к себе, и они глубоко поцеловались.
Спускаясь по Розмари гроув, Уилл не заметил, как у противоположной стороны улицы тронулось такси. Отъехав от обочины и держась на почтительно расстоянии, машина медленно покатила за ним следом.
Когда Уилл вернулся в сквот, там было темно и тихо. Когда он захлопывал за собой дверь, такси проехало еще несколько ярдов по улице и остановилось у обочины. Уилл прошел в кухню поглядеть, не пробралась ли Брайди как нибудь назад домой и не спит ли она на своем обычном месте в драном кухонном кресле. Там ее не было. Уилл поднялся наверх. Сам воздух в доме казался иным на вкус. И пах он иначе. Уилл решил, что это потому, что в доме весь день никого не было. Но запах был каким то земляным. В самом доме воцарилась странная атмосфера, словно воздух был насыщен плодородным черноземом, и сам этот запах казался мучительно знакомым.
Когда Уилл подошел к комнате Трины, запах стал только отчетливее, и Уилл даже охнул от удивления, увидев, кто посетил сквот. Девчонка из паба стояла в комнате Трины, глядела из чердачного окна мансарды на огромный шрам в ландшафте за домом. Когда она с улыбкой повернулась к нему, солнечный свет упал ей на щеку, и Уилл снова смог разглядеть покрывающие ее кожу тончайшие татуировки.
От неожиданности Уилл даже не нашелся что сказать.
– Привет… э, Бригит?
Девушка рассмеялась.
Уилл вспомнил, как смеялась она в тот раз, когда они впервые встретились.
– Брайди сойдет. Так ведь ты меня, в конце концов, назвал.
Голос ее звучал как будто отстраненно, и так, словно в нем сплетались различные гармоничные тона, самый высокий из которых пульсировал по рунным линиям на его члене, так что сам он казалось, вибрировал будто камертон. Голос исходил словно из какого то иного места, а не из стоящей перед ним девушки.
– Твоя подруга очень умна, – сказала Брайди.
– Да, пожалуй, ты права, – Уилл вспомнил земляной вкус пизды Брайди. Больше всего на свете ему хотелось отведать этой пизды снова. Он протянул к ней руки, но она не пошла к нему. Уилл был озадачен.
– Еще настанет время быть нам вместе, но это будет не сейчас, Уилл.
– Так значит, это правда? Я хочу сказать то, что рассказала мне Бернадетта?
Брайди кивнула.
– Так что ты тут делаешь? Я хочу сказать, в Лондоне.
– Я всегда здесь, просто я не слишком часто являю себя людям, в каком бы то ни было облике.
– Тогда почему? И почему я?
