– У тебя нет с собой пистолета?
– Нет.
– Жаль! Сделай, что я тебе сказал, ну? Пошли к черту сеть, ты сгорел, как кило бразильского кофе. И я тебе повторяю: смотри в оба красивых глаза...
Взор его был полон восхищения.
– Я никогда не встречал такого классного типа, как ты, Сан-Антонио!
– Мерси!
– В Берне ходил слух, что тебя арестовали!
– Я и был арестован, но сбежал из тюрьмы...
– И ты, не колеблясь, пришел сюда, чтобы предупредить меня?
– Ты видишь...
– Это здорово...
– Согласен, это будет выгравировано на мраморе стойки заведения. Не строй иллюзий, парень, твоя шкура стоит не намного дешевле моей. Мы оба попали в грязную переделку!
Он протянул мне руку.
– Я никогда этого не забуду, Сан-Антонио.
– Я тоже, говоря откровенно... Попробуй отвлечь немного внимание красотки, если она меня узнает, это может плохо кончиться.
– Не беспокойся. Я прошу у тебя три минуты! Он ушел. Я смотрел на удаляющуюся широкоплечую фигуру. Его решительная походка мне нравится, чувствуется, что это не тряпка.
Я немного подождал... Зеркало умывальника возвращало мне отражение физиономии. Не слишком хороша! Щетина начала отрастать, всклокоченные лохмы, да и ванна была бы не лишней. Сегодня ночью я не я.
Я заметил, что туалеты соединяются с телефонами. Уникальная возможность соединиться с Парижем, пока я на свободе... Я двинулся по узкому коридору и вошел в помещение, где скучающий и сонный господин писал какие-то цифры в большую черную книгу.
– Могу я позвонить в Париж? – справился я. Он поднял на бледный лоб очки без оправы.
– В такой час!
– Для отважных часа не существует! Он не совсем понял каламбур и вздохнул.
– Какой номер вам нужен?
Я назвал.
Откровенно говоря, в такой час маловероятно застать Старика. Во всяком случае, я свяжусь с дежурным, который передаст мое сообщение.
Я заметил, что унылый счетовод внимательно меня разглядывает. Силы небесные! Надо же зарубить себе на носу, что меня преследуют и мое изображение знакомо широкой публике.
Очень жаль, что у Матиаса не было оружия, чтобы мне одолжить: я бы чувствовал себя не так одиноко...
– Париж на проводе!
Я запрыгнул в указанную кабину и снял трубку. Божественная музыка! На другом конце провода голос Старика.
– Сан-А.! – назвался я.
Через стекло кабины я увидел, как дылда с коммутатора слушает мой разговор.
– Одну секунду! – предупредил я Старика. Я приоткрыл дверь.
– Не затрудняйтесь! – крикнул я ему. – Я вам сейчас передам трубку.
Он вздрогнул.
– Ах! Вы уже на линии?
– Дааа!
Он повесил трубку, а я вернулся к моим... баранам.
– Мы в большой куче дерь..., босс. Матиас погорел уже давно, положение совершенно обратное тому, о котором мы думали: другие используют нашего друга. Я ему посоветовал скрыться в посольстве с завтрашнего утра... До этого он должен получить по внушительному чеку, который фигурировал в бумагах, изъятых мной у нашего американского друга...
Он понял.
– Действительно значительный?
– Да. На предъявителя. Было бы обидно упустить...
– Хорошо. Я сделаю все, что надо. А для вас?
– Для меня, за меня можно только поставить свечку, я слишком вымок здесь, чтобы обращаться в посольство... Я превзошел нормы, и гельвецкое правительство будет вправе требовать моей выдачи.
– Итак? – проворчал Старик.
– Итак, ничего... Я попытаюсь выпутаться сам.
– Я вам желаю удачи...
– Мерси... До скорого, надеюсь...
Мы оба посвятили несколько секунд эмоциям перед тем, как повесить трубки. Я вышел из кабины несколько оглушенный. Дылда сидел, разинув клюв, как поющая лягушка. Он вожделенно уставился в вечерний выпуск, сложенный вчетверо так, что можно было видеть мою фотографию!
Это меня потрясло! Если бы не было этих писак, когда бы я попал в полицию! К тому же у меня был изысканный вид! Ну прямо Поль Мюни в «Скарфасе»!
Типа при телефоне трясло. Надо расплатиться с ним и поставить его на место. Я смотрю на него. Он выпучил глаза. Необходимо срочно что-то предпринять. Если я его не нейтрализую, он всполошит всю публику, как только я выйду, и я буду иметь право на медленный вальс! Я приблизился.
– Сколько я вам должен?
– Пять франков...
Я протянул белую монету.
– Вот... Я честен, дорогуша. Теперь вы дадите мне кое-какие сведения...
Он расплылся.
– Да, ну да...
– Я хотел бы найти уголок, закрывающийся на ключ, чтобы вас там запереть... Вы понимаете, мне было бы очень неприятно душить вас.
Он поднялся, бледный, как сливочный сырок.
– Но я...
– Вы?
– Ничего...
– Пошли, пошли...
В глубине комнаты была дверца, ведущая в службы. Мы вышли через нее под ручку, как старые добрые друзья. Один из официантов решил, что парень закончил свою работу, так как бросил нам на ходу:
– Спокойной ночи, месье Фред!
Месье Фред не распробовал иронии! Спокойной ночи! Еще бы! Такими словами не бросаются!
Теперь мы одни в коридоре, пропитанном запахами кухни. В моем котелке возникла одна идея.
– Скажите-ка, должен ведь быть какой-нибудь незаметный выход, в обход парадного?
– Да. Ход для служащих.
– Тогда покажите мне его. И никаких штучек, ну?
Он кивнул головой. Я ему доверял. Он слишком сдрейфил, чтобы изображать «Проклятое Ранчо».
