Блейк фыркнул.
— Принцесса здесь чувствует себя оскорбленной, как обычно. Я не хочу ни перед кем пресмыкаться, особенно перед тобой, Хейден.
— Иди на хер. Мне надоело твое дерьмо.
— Мое дерьмо?! А как насчет твоего дерьма?!
— О чем ты говоришь?
— Я говорю о том дерьмовом эпизоде, который у тебя был с Сарой Декер в субботу.
— Что? — Спросил Мейсен.
— Верно, — ответил ему Блейк. — Тебе бы следовало их видеть, Мейс. Он обнял ее, как будто она была его девушкой или что-то в этом роде. Они выглядели так, будто собирались трахнуть друг друга прямо там, на улице!
— Заткнись, придурок! — Прошипел Хейден, после чего послышались звуки сталкивающихся тел.
— Эй! Эй! Прекратите, вы двое! Вы не будете драться. Я сказал, прекратите! — Закричал Мейсен. Звуки их драки прекратились, сменившись тяжелым дыханием.
— Это правда? — Спросил Мейсен. — Ты обнял ее?
— Я не обнимал ее. Я просто держал ее в объятиях, потому что она хотела сбежать.
— С каких это пор тебе нужно обнимать ее, чтобы удержать? — Саркастически заметил Блейк. — И почему ты просто не отпустил ее?
— Это было не объятие, придурок, я просто хотел над ней поиздеваться.
— Да, конечно. Позволь мне кое-что сказать, принцесса, — начал Блейк. — Я привык к твоим приступам то горячего, то холодного, и то дерьмо, которое ты вытворяешь, больше не может меня напугать, но переключаться с одной стороны на другую, когда дело касается этой сучки? Это просто безумие. Я не могу в это поверить.
Мейсен простонал.
— Серьезно, чувак. Из-за этой цыпочки вы с Кайденом попали в ту аварию. Она такая раздражающая и плаксивая. Мы всегда ее ненавидели, но в последние несколько дней ты другой. На самом деле, ты другой с тех пор, как мы вернулись из летнего лагеря, и если ты продолжишь так себя вести, я начну думать, что ты скучал по ней летом или что-то в этом роде.
— Да ладно. Я играю с ней.
— Ты должен причинять ей боль, а не играть с ней, — выплюнул Блейк.
— В чем твоя проблема, Блейк? Грустно, что ты не смог причинить боль своей игрушке в субботу? Ты странно зациклен на Джессике Меттс.
— Так теперь ты переводишь все на меня? А если и так? Какое это имеет отношение к тебе?
— Я больше не понимаю вас двоих, — вмешался Мейсен.
— Блейк чуть не намочил штаны от волнения, когда увидел Джессику Меттс в субботу. Она привезла Сару домой, и Блейк был более чем рад ее видеть. Теперь мне грустно, что я разлучил детишек. — Голос Хейдена сочился сарказмом.
— Я имею право делать с ней все, что захочу. К тому же, ты тот, кто говорит! Ты зациклен на этой сучке с того дня, как встретил ее, и после всего этого времени ты все еще играешь в эту тупую игру в кошки-мышки. Мне действительно интересно, ты действительно ее ненавидишь, или это просто блеф?
Мое сердце колотилось так громко, что я боялась, что они его услышат. Я не могла сдвинуться с места. Мне нужно было идти. Мне нужно было идти прямо сейчас, но ноги не слушались.
— Ты понятия не имеешь, что несешь, — прорычал Хейден.
— Могу поспорить, что я не имею. Когда дело касается ее, я не знаю тебя, мужик.
Я огляделась вокруг, боясь, что кто-то появится и разоблачит меня. Я уже подслушивала достаточно долго и отступила от окна, намереваясь молча уйти, когда Хейден сказал:
— Я сам себя не знаю, мужик. — Он звучал побежденным и потерянным. — Я больше ничего не знаю.
Я собрала свои волнистые каштановые волосы в хвост, разглядывая себя в зеркале. Я была одета во все черное, в мешковатые спортивные штаны и такую же мешковатую рубашку с логотипом Микки Мауса. Мне не терпелось выйти на улицу и найти облегчение в беге.
Нынешний комок нервов накапливался в моей груди с тех пор, как я приехала домой на машине тридцать минут назад. Моя мама наконец-то достаточно протрезвела, чтобы понять, что ее не было уже несколько дней, я не знала, смеяться ли мне от абсурдности этого или плакать, потому что меня игнорируют, и она не хотела спускать это на тормозах. Было бы ложью, если бы я сказала, что она обращалась со мной лучше, когда не была пьяна.
Она остановилась позади меня и скрестила руки на груди, сердито глядя на меня через зеркало.
— Сколько денег ты уже потратила на ремонт этой старой развалюхи?
Почему ее волновали деньги? Она же не платила за мой ремонт.
— Я с этим справляюсь, так что тебе не о чем беспокоиться.
— Как мне не волноваться, когда ты все время ее ремонтируешь?! Ты хочешь, чтобы мы остались без денег?! Если ты не можешь держать все в целости и сохранности, то тебе не следует садиться за руль.
— Извини, ладно? Этого больше не повторится. — Я могла только надеяться. — Я ухожу. Увидимся!
Я не стала дожидаться ее ответа или разрешения уйти. Я выскочила, даже не взглянув на нее, мне нужно было выплеснуть это назревающее беспокойство из моей системы.
