— Ты просто не понимаешь, с чем ты имеешь дело. Остановись, пока не поздно.
— Поздно, Луи. Уже давно стало поздно. Уходи, не мешай.
— Мам! Ну ты опять? — из тьмы отделилась маленькая фигурка и такими же ярко-красными, горящими пламенем глазами. — Почему ты не слушаешь меня и Луи? Сколько тебе говорить — этого нельзя делать. НЕЛЬЗЯ!
— Сыночек… привет, родной. Я так скучаю…
— Мам! Зубы мне не заговаривай! Мы с Луи тебя вытащим, спасем, только хватит таскать отсюда души. Этого нельзя делать! Ну почему ты такая упертая?
— Нельзя, чтобы они здесь оставались. А освобождать их можно, даже нужно. Мы с тобой позже поговорим, сынок, увидимся, а сейчас не мешай мне.
— Кэрол!
Она повернулась на знакомый голос и радостно улыбнулась, различив в темной дымке невысокую хрупкую фигурку.
— Эмили! Пойдем! Возьми мою руку, — Кэрол потянулась к ней, внутренне сжимаясь от осознания предстоящей боли и стараясь подготовиться к ней, собирая в себе все силы и мужество, на которые была способна. — Только быстрее, умоляю… Как только я коснусь тебя — как можно быстрее!
— Я помню. Я постараюсь, — девушка кивнула и схватилась за ее руку, со всех сил сжав пальцы.
В тот же миг Кэрол почувствовала, как появилась боль, нарастающая с каждой секундой.
Стиснув зубы, она рванулась прочь, таща Эмили за собой.
— И меня! Забери меня! — раздался вдруг где-то рядом чей-то истошный вопль.
— И меня!
— Меня!
— Меня!
— Спаси!
— Умоляю!
Чужие вопли и стоны, обрушившиеся со всех сторон, оглушили ее, темные тени надвигались на нее, чьи-то руки хватали ее, пытаясь уцепиться, как утопающие хватались за спасательный надувной круг, но Кэрол решительно двигалась вперед, не обращая на это внимания, борясь с давлением, которое обрушило на нее неведомая сила, замедляя ее движения, чтобы помешать, с болью, сковавшей все тело, с жаром и огнем, которого она не видела, но ощущала… Как в кошмарном сне, когда ты хочешь бежать, но не можешь, двигаясь с трудом и очень медленно…
— Я вернусь… еще вернусь… не мешайте… Прочь! Все прочь!
Многочисленные руки исчезли, тени расступились, дав возможность Кэрол двигаться быстрее.
Рядом стонала от боли Эмили, ее стоны быстро переросли в вопли.
— Не могу! Я не могу! Отпусти! — закричала она, пытаясь вырваться, но Кэрол лишь крепче сжала ее руку. Обернувшись, она схватила девушку второй рукой и, упершись ногами, напряглась и со всех сил потянула к себе. Она видела, как разрушается тело Эмили, превращаясь в мертвую, быстро разлагающуюся плоть. Девушка кричала, не в силах это вынести, утратив храбрость и решительность, с которыми пришла на ее призыв. Кэрол знала, что с ней происходит то же самое, и ее терпение тоже достигло предела, она зажмурилась и закричала, но пальцы не разжала, еще больше напрягаясь.
— Тебе это только кажется, у тебя нет тела! Я не пущу! Быстрее, Эмили, помоги мне! Я погибну, быстрее!
— Не могу! Он держит! — вопила та, не только не помогая, но и пытаясь вырваться.
— Давай! Давай!!! — страшный властный крик Кэрол подействовал на нее, Эмили не могла воспротивиться ее воле, как не мог любой мертвый, и, перестав вырываться, схватилась за нее обеими руками и подтянулась, чувствуя, как мясо ее сползает с костей, как рвется и слезает кожа, словно прилипшие к этому черному туману, как к клею…
Ее вопль слился с криками Кэрол, а потом в них вдруг ударил мощный поток холодного воздуха, как будто они попали в смерч, который подхватил их, как щепки, а в следующее мгновение куда-то швырнул. И они полетели в черную бездну, продолжая цепляться друг за друга.
— Все, Эмили, все! У нас получилась! Ты свободна! Ты будешь жить! — простонала Кэрол, все еще во власти боли, которая хоть и не терзала уже с такой силой, но все равно еще не отпустила полностью.
— Кэрол! — в голосе девушки послышался испуг. — Куда я теперь?…
— В мой мир, девочка! В новую жизнь. Ты родишься заново, у тебя будут ножки, и ты все забудешь, все!
— А тебя? Я не хочу тебя забывать!
— А зачем тебе меня помнить? Ни к чему! Прощай, моя девочка! И прости, что погубила тебя своим проклятием, прости!
— Кэрол! Я хочу помнить тебя, Кэрол! Кэрол!!!
С улыбкой Кэрол медленно открыла глаза, все еще слыша ее крик.
— Матерь Божья… очнулась, — прошептал кто-то.
Повернув голову, Кэрол увидела Торес и Скавелло, прильнувших к решеткам по ту сторону и не отрывающих от нее перепуганных глаз. Лица их были перекошены от ужаса и отвращения.
— Невероятно… и это, правда, заживет? — прохрипела Торес, и вдруг отскочила от решетки и, согнувшись, пополам, со стоном изрыгнула свой обед на пол.
— Заживет, — выдавила Кэрол едва слышно, потому что никаких сил в ней не было, даже на то, чтобы говорить. Снова закрыв глаза, она замерла.
А Торес, бросив на нее взгляд, упала на колени, не в состоянии справиться с приступом рвоты, когда увидела, как с ее гниющего тела стали падать на пол извивающиеся черви.
— Их надо… доставать? — простонала она. — Они не сожрут ее?
