— Здравствуйте. Это Торес. А мистер Рэндэл уже подошел? Мы договаривались на это время. Да, спасибо, — она замолчала и прочистила горло, ожидая. — Мистер Рэндэл! Добрый вечер. Да, все в порядке. Ей лучше. Начала кушать. И таблетки помогли, ее почти не рвет. Со Скавелло нет проблем. Она замечает, что я ношу ей еду, но молчит. Думает, что я подкармливаю ее, чтобы выведать ее секреты. За ее молчание я делюсь с ней информацией… допустимой. Нет, не обижают, не замечала. Знаете, ее здесь прозвали Снежинкой… из-за волос. Так необычно, такая молодая и такая белая… Она тихая и послушная… — Торес нервно прочистила горло и сконфуженно добавила. — В основном.
Она ждала, что Джек Рэндэл спросит, что это значит, но он ничего на это не сказал, как будто не услышал чего-то необычного или нового, и сам знал, почему «в основном».
— Письмо? — Торес смущенно хмыкнула. — Э, нет. Я отдала его две недели назад, уверяю вас. И каждый день спрашиваю. Сегодня она сказала, что не собирается отвечать. И разозлилась, когда я стала спрашивать, почему. Ничего не ответила. Я сказала, что говорят, что вы ее любите, а она так усмехнулась… Я спрашиваю «Разве нет?», а она так огрызнулась зло «Нет!». Вот так, мистер Рэндэл… пока это все. Она не очень идет на контакт, особенно когда я начинаю ее о чем-нибудь спрашивать. Ей это не нравится, она нервничает почему-то. Мне следует быть осторожнее. Нужно время. Хорошо. Я все поняла. Не беспокойтесь, я позабочусь о ней. Теперь с ней все будет хорошо, обещаю, — она помолчала, слушая. — Нет, я не замечала, чтобы она плакала. Она спокойна… в основном. Держится молодцом. Я, конечно, раньше не имела опыта работы со смертниками… Простите, мистер Рэндэл. Она не стенает, не жалуется, не впадает в отчаяние, не устраивает истерик… Вы знаете, она даже поет… Да-да, я не шучу, действительно поет. Никогда не слышали? Странно… мы все здесь уверены, что она любит петь. Ведь у нее неплохо получается. И бормочет еще все время сама себе «Вот и пой, моя девочка, пой!». Может, так ей легче все это выносить. Каждый по-своему снимает стресс… А такой стресс нужно как-то снимать, или с ума сойти недолго… Священник не очень ей в этом помогает. Он пытается. Но он уверен, что она одержима каким-то злом, боится ее… Она отказывается с ним беседовать. Говорит, он ничем ей не поможет, не спасет ее душу, потому что она проклята и после смерти ее не ждет ни спасение, ни рай… Она производит впечатление смирившегося человека. И ее спокойствие… это спокойствие принявшего свою судьбу человека. Она не верит в свое спасение, и не скрывает этого. Как и то, что смирилась с этим. Нет, она не сломалась, это другое… Я не знаю, как вам объяснить. Ее просто нужно видеть, наблюдать за ней, чтобы понять. В ее теле совсем не осталось никаких сил, но в ее глазах… Они так горят, вы бы видели. Горят такой силой… Сверхъестественной. Есть еще кое-что… странное. Я не знаю, как это объяснить на словах… я описала все в письме и уже отправила вам. Буду ждать ваших инструкций по этому поводу. Только не подумайте, что я шучу… Здесь происходит что-то очень странное. Очень. Да, с вашей женой, именно с ней. Это скрывают. И я думаю, что проблема с ее здоровьем именно в этом, а не в токсикозе. В общем, в письме все подробно описано. Спасибо, мистер Рэндэл, вы очень щедры. До связи.
