Встреча нескольких людей, внезапно выпавших из беличьего колеса обыденности. Их объединяют трагические ситуации, в которых они оказались, и непростые судьбы. Содержит нецензурную брань.
Я медленно выплывал на поверхность из небытия. Сон ни о чём, сменился видом белых простыней. Я находился словно под пологом из белоснежной ткани, за которым слышались разные звуки и голоса. Голоса были мужские. Разговаривали двое, и я ясно понял, что речь идёт обо мне.
– Авария что ли? – говорил один голос.
– Санитары говорят, под колёса залетел. Пьяный вроде. Ты чё не слышал, как он санитаров матом крыл? Завидую я Колюня твоему богатырскому сну… – отвечал второй.
Моё сознание было чистым, как помытый и отполированный барменом бокал. Не было никаких панических мыслей «Где я и что со мной?». Я чётко всё осознавал.
Где я? – В больничной палате.
Что со мной? – пока ясно не было, но видимо что-то серьёзное.
Я был абсолютно спокоен, словно всё напряжение, копившееся во мне несколько лет, вдруг схлынуло, вышло, испарилось. Я обнулился и видимо, даже чуть не ушёл в минус. Какое-то время мне не хотелось озираться вокруг, думать о том, что произошло. Я хотел привыкнуть к этому новому чувству, насладиться им, пока не пришла боль. Она ведь должна была откуда то прийти, но видимо её задержали какие-то транквилизаторы, которыми меня, скорее всего, накачали. Мне хотелось подольше побыть в этом маленьком уютном мирке, окружённом белыми простынями.
Всё, что творилось вокруг и внутри меня в последнее время, неумолимо должно было привести меня сюда, в этот белоснежный мир, в этот предбанник из которого я возможно попаду в раскалённое пекло парилки, или окунусь в ледяную стужу. Напряжение сменилось расслаблением, безысходность исходом. Чайник так долго кипел, что крышку с неугомонным свистком сорвало, и шипящий кипяток вырвался наружу. Теперь я был словно на вершине высокой горы, откуда спокойно мог наблюдать свои житейские невзгоды, которые с высоты казались такими мелкими и ничтожными.
Какая странная метаморфоза получается. Тебе двадцать пять, и ты полностью разочарован в жизни. Внезапно ушла вся романтика, которая держала тебя на плову до сей поры. Нужно было становиться прагматиком, и ты пытался им стать по мере сил. Тебе пришлось вникать в то, что раньше тебя не интересовало. Нужно было отбросить старые привычки, увлечения, мечты, чтобы сосредоточиться на заработке денег. Теперь мозги нужно было набивать необходимыми знаниями. Серое вещество требовало всё больше серой пищи.
С детского возраста и до этих лет мир постепенно сужался. С каждым днём он усыхал, уменьшался в размерах, пока не превратился в окружающие тебя четыре стены. Работа –начальник ; дом – жена; Понедельник – пятница, пьянка – похмелье; первое мая- новый год-отпуск. Больше ничего. Ты начинаешь задыхаться в этой круговерти, думаешь «неужели всё так и будет и ничего не произойдет».
И вдруг «вуаля»: В один прекрасный день ты обнаруживаешь себя в больничной палате. Ты оказываешься в другом измерении, балансируешь на грани жизни и смерти и не знаешь, куда тебя качнёт при следующем вдохе. Но именно здесь и сейчас ты свободен. Ты вырвался из беличьего колеса. И ещё не ясно, может ты попал в волчью яму, но тебе это не важно сейчас, ведь ты мечтал о переменах, и они случились. Пусть так, пусть такие, но они есть.
Появляющаяся тупая боль, где то там, в районе правой ноги, заставила меня задуматься, а что же было до этого?
А до этого мне сверлили ногу. Точно! Звук дрели, зверская боль в колене и мой дикий крик. Мордоворот в зелёном, забрызганном кровью санитарном костюме, прижимает мой подбородок локтём, и шипит: «Заткнись сука». Но я продолжаю орать ещё пуще, так как кто-то там с другой стороны хватает и выкручивает мою ногу, словно завивает её в спираль.
– А-а-а, бля-я-а! – Опять свист дрели и проникающая раздирающая глотку боль.
– Заткнись блядь… – я уже не вижу мордоворота, а его голос становится тише, как будто он стремительно удаляется от меня. Последнее, что я слышу: «Всё вырубился, давление падает…».
Кое-что я всё-таки вспомнил, и теперь начинаю понимать, что вижу перед собой. Это же моя правая нога, накрытая белой простынёй. Она перекрывает мне весь обзор, так как висит на растяжке. Я отвернул край простыни (слава Богу, обе руки оказались на месте) и увидел, что из моего колена торчит стальная спица. Она пронзила его насквозь. Вторая точно такая же проткнула мою пятку. Эти спицы прикреплены к противовесу, который растягивает мою ногу.
А может меня просто привязали, чтобы я не убежал? Чтобы снова не пошёл искать приключений на пятую точку? Да уж, ходить мне точно придётся не скоро.
