Машина свернула влево, к выезду из двора. Сергеев, не видя, что она уже вне опасности, подскочил к застывшей Ксэ и схватил её за руку. Что-то сверкнуло в воздухе, потом хрустнуло, громко, различимо даже за грохотом удаляющегося автомобиля. В следующий миг Лито стояла над Сергеевым, одной рукой поддерживая его за спину, а второй приподняв голову, как будто слушая последнюю волю. Левый рукав пальто беспомощно свисал на землю.
- Кто ты!?.. Кто??? - на издыхании закричала Лито. Ксэ стояла рядом, полуприсев, отведя назад чудовищную когтистую лапу, которой только что развернула и переломала Сергеева. На Лито смотрели дикие, теперь по-настоящему звериные глаза.
- Кто?.. - донеслось, уже тихое, изо рта Лито.
Ксэ повернулась и побежала прочь.
Оно случилось!! Открылось!
Нет, я толком не знаю, что произошло. Раздалось жужжание, свист, а потом рядом с бункером, почти у самой двери, появилась воронка, бесцветная, дрожащая, как горячий воздух над газовой плитой. Не стала бы я туда совать руки. Та, что со мной, любопытная, но тоже пока не торопится. И тишина оттуда, словно засосало в большой ватный пузырь, как будто до этого тут, в бетонной коробке, не было тихо. Такая тишина, что я то и дело шаркаю ногой, хлопаю в ладоши или говорю что попало - проверить, что не оглохла. И пишу в блог, чтобы совсем не одуреть. Хотя я уже одурела - здесь ни интернета, ни электричества, а ноут всё работает... получается, я сплю, точно. А если вдруг нет - напишите мне. Если хоть кто-то меня ещё читает, напишите. Вокруг меня - стена какого-то бреда, и вы одни между мной и ей. Я открою все комменты, все френдзаписи. Напишите.
У
На них была кровь.
Водянистая голубизна кровоподтёков здесь и там проглядывала на руках, огромных, узловатых, с острым треугольным когтем на каждом пальце. И там, на когтях, добавлялся другой цвет, другая кровь - буро-багровая, смешивающаяся с голубой в страшную бесцветную массу.
Ксэ стояла, тяжело дыша, вглядываясь в отражение в зеркальном окне ближайшего здания, и не видела себя. Чёрные лезвия на руках, изогнутые вперёд в коленях и так же резко у щиколоток назад ноги, гладкая голова на невероятно длинной шее. Застывший в зверином оскале рот. Дикие, мятущиеся глаза с едва заметными точками зрачков.
Тогда не было времени, и не было ничего в голове. Только бежать, спасаться от чего-то невообразимого, от этого ужасного чудовища. Ксэ бежала долго, не оглядываясь по сторонам, оставляя позади, квартал за кварталом, высотки делового центра. И сейчас, едва она почувствовала себя в безопасности и остановилась, это ударило в полную силу.
Ксэ в ужасе отшатнулась от зеркала, закрыла лицо руками, поранила бровь торчащим из мизинца когтем, зашипела от боли. В глазах стояла стажёр Нансен, с неистовством, отчаянием в глазах, закрывающая собой распростёртого на земле Сергеева. Затем мелькнул предыдущий миг - вылетающий прямо из стены автомобиль, волна чего-то полуосязаемого, бьющая в грудь и не дающая пошевелиться, прикосновение руки Сергеева, разошедшаяся вспышкой агрессия - найра, найра, найра! Неосознанное, самопроизвольное движение. И снова - полный такой же
Кто я. Кто я.
- А вы схватываете на лету! Я сразу же сказал, что если кто-то и...
Машину тряхнуло. Следуя за запоздалым рывком руля, компьютер добавил недостающие градусы повороту, и "Олдсмобиль" благополучно свернул на перпендикулярную улицу в нескольких метрах от завала. Мелодичный женский голос возвестил:
- Манёвр - выполнен. Класс вождения - D. Пожалуйста - снизьте скорость. Пожалуйста - соблюдайте осторожность.
- Спасибо, - невнятно процедил я, провожая глазами очередной опасный перекрёсток.
Бригитта Гарнье улыбалась. Лишь розовеющие щёки да блеск в глазах напоминали, что раньше там были слёзы - и именно эта живость придавала ей особую прелесть, что-то сродни чувству рождественской ледяной горки. Женщины вроде неё - слишком бойкие, насмешливые, вульгарные вне зависимости от образования - всегда интересовали меня меньше всего, но в тот момент Бригитта была красива.
- Значит, "эталоны" - это люди, по какой-то причине избежавшие непосредственного... "травмирования", состоящие из линий только одного "мира"?
Одновременно вести машину и разговаривать было неудобно. Две недавние "волны", мощные, до сих пор отдававшиеся чеканной бронзой в груди, изменили Иэле, и тяжёлый внедорожник, конфискованная у предыдущего директора дорогая игрушка, с ходу перескакивал с одной запруженной или поменявшей очертания улицы на другую, полуавтоматическим управлением компенсируя мой недостаток опыта вождения.
