Андрей во второй раз изложил свою историю во всех подробностях, умолчав лишь о самых незначительных. Его слушали внимательно, почти не перебивали лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Он закончил свой рассказ утренним визитом Виталика и замолчал.
— Вот такие вот пироги с зомбятиной, — сказал Виталик.
На какое-то время в кухне-лаборатории повисла тишина. За окнами стояла глубокая ночь — для того, чтобы собрать здесь всех этих людей, Виталику потребовалось время. За печкой заскрипел сверчок.
— Не могу в это поверить, — сказал Сумкин. — Просто поверить в это не могу. Ну, сколько у нас было спокойных лет? Двадцать? Двадцать пять? Неужели это так много? Неужели мы не заслужили передышки хотя бы на пару веков, а?
У Сумкина было стойкое ощущение, что его вот-вот могут втянуть в то, чего он не любил больше всего на свете — в приключения. Сумкин ненавидел приключения. Он любил магию, любил свою академию, любил кабинет в своей академии, любил исследования, которыми он занимался в этом кабинете, любил свое кресло перед камином, в котором можно было выпить вина, осмысливая полученные результаты исследований.
А вот носиться по мирам Системы для ликвидации очередных угроз он просто терпеть не мог.
— Когда, ты говоришь, этот портал откроется вновь? — спросил Такеши.
— Через двенадцать дней, плюс-минус, — сказал Андрей.
— Но, как я понимаю, откроется он уже не здесь?
— Именно, — подтвердил Андрей. — На одном месте портал открывается лишь дважды. Потом место будет уже другим.
— Ну, для Оберона это не проблема, — сказал Такеши. — Полагаю, что нет в мирах Системы места, из которого он не смог бы выбраться. Давайте просто подождем две недели, пока Оберон не вернется и все нам не объяснит.
— А если он не вернется? — спросил Сумкин.
— Полагаю, тогда нам придется готовить спасательную операцию, — сказал Виталик.
— Давайте рассуждать здраво, — предложил Такеши. — Я понимаю, что там параллельная вселенная, и в ней тоже есть Земля, и даже некоторые географические названия, как я понял, совпадают. Но это же другая вселенная, это не ваш мир, там живут люди, которых мы совершенно не знаем, так какого черта? На кой нам их спасать? Пусть сами с ним разбираются.
— Три раза ха-ха, — сказал Сумкин. — Очень смешно, друг мой. Проблема не в Обероне. Проблема в том, что спонтанные порталы, постоянно открывающиеся из одной вселенной в другую, могут свидетельствовать о сближении этих самых вселенных, а таковое сближение обычно предшествует такому малоизученному и очень неприятному явлению, как Сопряжение Сфер.
— Насколько неприятному? — уточнил Виталик.
— Очень неприятному. Это будет катастрофа, — сказал Сумкин. — Больше, конечно, для них, но нам тоже мало не покажется. Очередная чертова угроза существованию вселенной.
— Кстати, раз уж мы заговорили об угрозах существованию вселенной, — сказал Виталик. — Ты уже изобрел машину времени?
— Я над этим работаю.
— И на какой стадии сейчас эти работы?
— Интересно, почему вдруг это стало исключительно моей проблемой? — осведомился Сумкин. — Вы, типа, в какой-то другой вселенной живете и вас это вообще не касается?
— Тебе выдали божественный квест.
— Да блин! — возопил Сумкин. — Чувак просто так ляпнул мимоходом, вообще не задумываясь…
— И тем самым выдал тебе божественный квест, — сказал Виталик. — Я знаю, я у тебя в дневнике заданий его видел.
— И прекрати заглядывать в мой интерфейс! Это, в конце концов, просто неприлично.
— Больше не буду, — сказал Виталик. — Так на какой ты стадии?
— Давай я объясню на понятном тебе языке, — взвился Сумкин. — Я, сука, маг, а не хроно-что-то-там-физик, к хренам! Магия — это искусство, а машина времени — это какая-то чертовщина из творчества Уэллса, и я понятия не имею, с какой стороны к этой проблеме подступиться. Однажды мне показалось, что я нашел выход. Я мог подсмотреть работающий вариант в одной соседней вселенной, которая, кстати, с нашей никак не сближалась, к хренам, и тупо повторить то, что они изобрели. Но прежде, чем я успел подобраться к чертежам, в этой вселенной нарисовался наш несравненный, сука, квестодатель и перепахал всю местную историю к хренам. До полной, сука, неузнаваемости. И никакой машины времени там больше не изобрели, потому что придумали они ее там от безысходности, после ядерной, сука, катастрофы, а наш общий друг Чапай по своему обыкновению взял, да и эту катастрофу предотвратил. И никакой безысходности там не осталось, только вселенская гармония и полное благорастворение воздухов. И теперь я снова понятия не имею, что делать, и не надо, сука, на меня давить.
— Но зато теперь ты знаешь, что в принципе это возможно, — сказал Виталик. — И я так уже давно не разговариваю.
— В принципе, все возможно, а вот на практике возникают всякие нюансы, — сказал Сумкин. — И, видимо, тот короткий период, когда ты так разговаривал, произвел на меня неизгладимое впечатление.
— Кстати, где физрук сейчас? — спросил Такеши.
