Я проиграл битву… но ещё не войну! Рихан мёртв, Лита обрела странную силу, Алем сбежал в джунгли. А я? Я узнал, что внутри меня обитает не только Декс. Но и нечто зловещее, тёмное и заключившее со мной сделку. Удачную? Не знаю. Но его сила мне понравилась…А ещё: Фиро теперь стал моим личным охранником; сын наместника проявляет нездоровый интерес; внутри города раздаются крики тварей. И мне кажется… Наместник не совсем тот, кем притворяется...Турнир обещает быть невероятно зрелищным! И если они думают, что я спокойно стану кормом, то сильно ошибаются! И хоть зайцы не бараны, но тоже могут быть упёртыми. Особенно когда им предлагают умереть.
— Господин… — тихо сказал Грент Фрайс, стоя у дорого украшенных дверей в покои наместника. С той стороны лились возбуждённые стоны и тихое пыхтение.
Ему было поручено взять побег невольников под свой личный контроль. И докладывать непосредственно наместнику! Он недоумевал, откуда у столь высокого лица интерес к такому пустяку. Но, как хороший и верный подчинённый, он беспрекословно выполнял приказы вне зависимости от собственных желаний и возникающих вопросов.
«Сначала приказ выполняется, и лишь затем обсуждается» — постоянно вспоминал он слова, будто выбитые у него в мозгу после многих лет в имперской армии.
— Долго он уже так? — спросил он у двух Масок, стоявших по двум сторонам дверей, и сглотнул.
Но те даже не повернули голов, прикрытых блестящими масками — тигра и волка. Они не подчинялись никому кроме наместника. И даже если вопрос задавал он: глава разведки, самый высокопоставленный орлид города и весьма уважаемый Золотой гражданин. В ответ слышалось лишь ровное дыхание и безразличное молчание.
— Ладно… — прошептал он и вновь постучал в двери костяшками пальцев. — Господин… Грент Фрайс с докладом…
Ему не раз приходилось бывать на поле боя. О чём свидетельствовал его клюв, точнее — оставшаяся половина клюва. И также красноречиво — железная лапа, заменившая родную, потерянную во времена Второго Священного похода. Сначала он сражался как солдат разведки, зачастую забиравшийся очень далеко за линию фронта, в самый тыл. А затем и как офицер и командир, что железной рукой вёл в бой сотни птицлингов и часто шёл в одном строю с ними.
— Спокойно. Дыши. Ты выполнил приказ. Нужно доложить. — повторял он про себя, тихо, шёпотом.
Но сколько бы он не увидел за свою жизнь смертей, пыток, разрушающих душу и разум сражений, приносивших за собой устеленные трупами поля. Он не мог заставить себя… не бояться… Ариса Крима.
Он вновь постучал, стукнул два раза, и стоны за дверью стихли. И в то же мгновение накатила слабость. Грент с силой напряг единственную ногу, сжал клюв, да так, что выступили острые края челюсти.
«Сейчас позовёт, сейчас позовёт. Держи себя в руках! Ты кто, мать его! Сука!» — мужался он до той поры, пока не услышал.
— Войди…
Желание сбежать накинулось на него, словно пантера на буйвола! Страх вгрызался в его, казалось бы, закалённый, бесчувственный мозг! Он коснулся дрожащей ладонью дверной ручки и нахмурился, открывая дверь. Свет множества свечей ударил ему в глаза, он зажмурился, опустил голову. Шаг, второй. Послышался скрип кровати. Грент заморгал, глаза привыкали к свету, и он поднял голову, сжимая кулаки, заставляя себя.
— Господин наместник, я… — начал он и тут же сбился.
На кровати лежали две белые медведиды. Глаза, наполненные болью и страхом, были выпучены, из самых краешков вытекала кровь.
«Мертвы! Я же только что слышал…» — задумался он и тут же резко перевёл взгляд на наместника. Сердце сжалось.
Он был полностью обнажён. На шее весел медальон, не именной, странный, огранённый в форме капли изумруд. Переплетения мышц казались жуткими, чудовищными, словно живой доспех. Вены подобно изощрённой системе корней покрывали конечности синими щупальцами, едва не светящимися от пышущей энергии души. Пугающее тело покрывали сотни шрамов. Грент безошибочно узнавал их природу: боевые, от болезней или пыток. Но многие на теле наместника были непонятны ему, ровные, чёткие, почти бесследные. Таких он никогда не видел.
— Мои гостьи с севера, — заговорил наместник жёстким, тяжёлым голосом, объясняя, что за мёртвые женщины в его кровати, — Им казалось, что грабить мои торговые суда — хорошая идея. Но, благо… — он сделал несколько шагов навстречу, — Я сумел их переубедить.
— Аа-ах! — вскрикнул Грент.
На него навалилась неведомая сила, вдавливала в пол, сгибала колено! Он рухнул, железный сустав царапнул паркет! Каждый внутренний орган, казалось, стремится вылезти через зад!
— Скажу тебе, они не отличаются любовными умениями, изысканностью или нежностью. Но сполна компенсируют всё это — страстью и пылом! — сказал он всё так же жёстко, — Но этого оказалось недостаточно, чтобы искупить их преступления. И я не вправе даровать им жизнь, ведь на то лишь воля Дигора, — он вытянул руку и ухватился пальцами за обломок клюва Грента, — Как думаешь, Кирак была бы более милосердной? Или, может, она бы выбрала более подходящее решение?
Грент не мог оторвать взгляда от глубоких, тёмных глаз наместника. Пустота, бескрайнее небытие — вот что он в них видел. Его мозг судорожно пытался найти ответ. Но не мог, мысли путались, спотыкались. Потоки разума будто обратились в желейные реки, тягучие, медленные.
Он только и смог прохрипеть:
— Про…шти…те…
Наместник ухмыльнулся и убрал руку. Развернулся и пошёл к кровати. Взгляд орлида зацепился за два изогнутых шрама на спине наместника, почти одинаковых, параллельно утекающих рядом с лопатками.
