Сапоги стучат по деревянному крыльцу и затихают, когда входная дверь хижины распахивается и освещает стройный силуэт Покровителя.
Войдя внутрь, он двумя большими шагами ставит лампу на дальний конец стола, после чего снимает пальто и бросает его на стул. Потянувшись, он слегка подтягивает брюки за пояс, словно стал слишком худым для отмеренной ширины.
Покровитель делает шаг в сторону, открывая взору огонь, пылающий в очаге без паутины и пепла.
На деревянной мебели нет и следа пыли, а встроенные шкафы до отказа забиты старыми книгами и стопками исписанных бумаг.
В центре стола стоят ритуальные свечи, которые горят танцующим пламенем. С них капает воск, а между горящими свечами и очагом лежат наши подношения.
Цепи надежно удерживают железную люстру, в которой тоже горят свечи, а балки согреты светом огня и очищены от паутины.
Дверь на противоположной стене приоткрыта, и свет падает на горшки, стоящие на деревянных полках, заполненные зеленью и травами.
Аромат свежей земли и растений смешивается с запахом дров.
Покровитель усаживается в большое кресло в углу, отчего оно становится похожим на трон природы, когда тот занимает его.
Я не упускаю из виду, что свет очага не достигает его фигуры.
— Подойди, ведьма, — произносит он глубоким и властным голосом с непонятным мне акцентом. — Можешь принести мне свои подношения.
Я задерживаю дыхание. Мои движения замедленны, пока я закрываю за собой дверь и подхожу к столу, на котором лежат остатки ритуала, подношения и фонарь Покровителя.
В животе бурлит, внутренности судорожно сжимаются и скручиваются от экстатической энергии, бурлящей в хижине. Я резко выдыхаю, когда беру сигареты и несколько раз постукиваю пачкой по запястью, после чего достаю одну сигарету и склоняюсь к камину, зажав ее между пальцами, пока пламя лижет ее конец.
От взгляда Человека в черном, устремленного на меня, меня бросает в дрожь.
Я отвожу глаза, протягивая ему зажженную сигарету и бутылку виски.
Но он не берет.
Усилием воли заставляю себя взглянуть на него. Выражение его лица убийственно, а глаза неумолимо суровы, но я замечаю, что уголок его губ подрагивает.
Его теплые пальцы касаются моих, когда он наконец берет из моих рук сигарету и алкоголь.
Я кладу пачку сигарет на подлокотник его кресла и делаю несколько больших шагов назад, чтобы встать перед камином, чье тепло согревает мое дрожащее тело.
Когда Человек в черном двигается, я не могу не наблюдать за тем, как грациозно он отвинчивает пробку виски со свисающей между губами сигаретой, после чего делает глубокую затяжку, вытащив сигарету из губ, задерживая дым в легких.
Покровитель прикрывает глаза, и поднимает лицо к потолку.
Постепенно из его носа и рта просачивается дым, после чего он делает глоток виски.
— Неудивительно, что ты замерзла, — комментирует он, пробегая глазами по моей фигуре. — На тебе почти ничего нет.
Не задумываясь, скрещиваю руки, отчего вырез платья сдавливает мою грудь и приподнимает ее, выставляя напоказ.
Ухмылка на его лице медленно превращается в улыбку, но я не могу определить ее смысл, тем более что в тот же момент он снова отпивает из бутылки и делает жест в мою сторону.
— Можешь снять это.
Мои глаза расширяются.
— Прошу прощения?
Он низко смеется, сверкая жемчужными зубами.
— Сумку на твоем плече.
— О.
Облегчение накрывает меня внезапной приливной волной.
— О!
Лямка рюкзака падает, и я ставлю его под стол.
Покровитель поднимается с кресла.
Я сглатываю комок, скопившийся в горле от страха, пока Покровитель крадется ко мне. Похоже, что это его естественный способ передвижения — скольжение между тенями и слежение за добычей. А может, именно так он перемещается между мирами, наблюдая за тем, что принадлежит ему.
Чем ближе он подходит, тем больше мельчайших деталей его внешности я могу различить: тонкие морщинки в уголках глаз, легкая щетина и линии чернил, проступающие из-под воротника и рукавов его рубашки.
Он протягивает мне виски, делая очередную затяжку.
Когда я не двигаюсь, он произносит:
— Пей.
Моя рука дрожит, когда я беру у него бутылку, внимательно разглядывая ее, хотя именно я купила ее в винном магазине сегодня вечером и только что была свидетелем того, как он открывает и пьет из нее.
Может, все это сон или галлюцинация, потому что я никак не могу быть здесь. Никак не могу допустить мысли, что Покровитель заставляет меня выпить с ним на Хэллоуин после нашего с Коди ритуала, посвященного ему.
Он вытягивает сигарету из губ.
— Скажи мне, ведьма, — говорит Покровитель на выдохе, остановившись в метре передо мной, — чего ты ожидала, придя сюда и посвятив себя мне?
Я судорожно сглатываю.
— Я-я-я думала… Я думала, что мы проведем наш ритуал, сделаем подношения и…
Покровитель бросает сигарету в камин и тянется к последнему подношению, оставленному на столе, слегка касаясь материала кончиками пальцев.
Мой желудок сжимается, когда он берет мое личное подношение и разворачивает его, отбрасывая алтарную ткань на стол и поднося предмет к свету камина.