— Я должен заплатить вам. В среду я пришел сюда, чтобы нанять вас расследовать убийство моего отца. Потом, когда полицейские вбили себе в голову бредовые мысли о том, что я могу быть замешан в этом деле, мне еще больше захотелось прибегнуть к вашим услугам, но повидаться с вами мне не удалось — теперь я понимаю, почему. Формально о плате речь не идет, но морально я чувствую себя в долгу перед вами, и потому с огромным удовлетворением оплатил бы вашу работу. Сейчас у меня чековой книжки с собой нет, но я готов прислать чек по почте — скажем, на пять тысяч долларов?
Вульф покачал головой:
— Я принимаю плату только от клиентов, когда это заранее оговорено. Если вы пришлете мне чек, я вам его верну. Если вы не можете без этого спокойно спать, пошлите чек в Национальный Военный Фонд.
Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Вульф мог позволить себе отказаться. Как-никак его годовой доход достиг того уровня, что из следующих пяти тысяч после уплаты налога ему осталась бы примерно пятая часть. А что до щедрости Джонсона, то ясное дело — если мальчишки в присутствии девчонок лазают по деревьям и ходят на голове, то почему бы в более зрелом возрасте им не размахивать чековыми книжками? Джейн смотрела на него так, как когда-то в Огайо на меня пялилась одна пятиклассница, когда я подтянулся четырнадцать раз на перекладине.
Итак, они уладили дело, порешив, что проявят обоюдное благородство, и парочка двинулась к выходу. Не желая, чтобы меня сочли грубияном, я пошел открыть им входную дверь. Проходя мимо, Джейн наконец заметила меня и, остановившись, с чувством протянула мне руку.
— Я беру свои слова назад, Арчи. Вы не предатель. Пожмем друг другу руки. Верно, Эмиль?
— Конечно, — сердечным баритоном отозвался Джонсон.
— Ах, — проворковал я, глядя на них повлажневшими глазами, — это самый счастливый день в моей жизни. Как бы он не сделал меня предателем в другом роде.
Я закрыл дверь.
Вернувшись в кабинет, я застал Вульфа, сидящего в своем любимом кресле, которое, правда, немного пострадало от пули; впрочем, маленькую дырочку можно было легко залатать. Перед Вульфом на подносе стояли три бутылочки пива, а сам Вульф откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Глаза прищурены — ни дать ни взять праздный отдыхающий.
Увидев меня, он буркнул:
— Арчи, не забудь мне завтра напомнить, чтобы я позвонил мистеру Вискарди насчет эстрагона.
— Слушаю, сэр.
Я сел за стол.
— Если позволите, сэр, у меня есть к вам одно предложение.
— Какое?
— Это только предложение. Давайте поместим объявление о том, что нам требуется тигр-людоед, весящий двести шестьдесят фунтов и способный легко передвигаться. Держать его можно будет за большим шифоньером, а при вашем появлении он будет прыгать вам на спину.
Вульф даже ухом не повел. Он настолько наслаждался своим креслом, что вряд ли расслышал мои слова.
