Мое живое воображение рисует картинку как мы с Лешкой занимаемся головокружительным сексом на безлюдном пляже. В Москве холодно, пасмурно и слякотно. А мы, довольные и загорелые, трахаемся под шум океанских волн. Красота!
- Не могу пока ничего обещать, - говорю пятому, наступая на горло собственному воображению. - До зимы еще далеко.
- Конечно, - соглашается он. - Ты еще можешь сто раз меня бросить. У тебя ведь есть более подходящий кандидат.
- Леша! - предостерегающе говорю ему.
Мне хорошо: я получила свою дозу эндорфинов, и сейчас хочу наслаждаться вкусной едой и горячим чаем, а не обсуждать предыдущего любовника.
-Настя, - Лешка опускается на корточки у моих ног, - а если бы я накачался, как этот Шварц - переросток?
- Зачем? - не понимаю я.
- Что бы тебе нравится, - Лешка поглаживает мои ступни.
- Ты мне и так нравишься, - откладываю надкусанный бутерброд, чтобы взять Лешкино лицо в руки и притянуть поближе. - Очень.
Последнее слово говорю ему прямо в губы.
- Ты не бросишь меня? - Лешка пристально смотрит мне в глаза. - Нет, я понимаю, что когда-нибудь бросишь. Но не сразу, пожалуйста. Дай мне немного времени.
Его пальцы поднимаются по ногам все выше, вычерчивая на коже замысловатые фигуры.
- Только не говори, что опять хочешь секса, - шепчу я ему.
- С тобой постоянно хочу, - сознается Лешка, забираясь мне в трусики. - Я как одержимый, Настя.
Прекрасно его понимаю, сама ощущаю себя так же.
Лешка устраивает голову у меня между ног, и наш поздний ужин (или ранний завтрак?) перерастает в совершенно другое занятие.
- Мой десерт, - бормочет пятый и слизывает смазку у входа во влагалище.
У меня пропадает всякое желание есть или говорить, я хочу снова взорваться разноцветным фейерверком, поэтому с силой прижимаю Лешкину голову к промежности. Кажется, он рискует задохнуться от недостатка воздуха, но сейчас меня это мало волнует. Все мои мысли и ощущения сосредоточены внизу, там, где его язык исследует вход, собственно, в меня же. А когда к языку присоединяются пальцы, мысли и вовсе покидают мою глупую голову.
- Еще, - требую я, чувствуя приближение оргазма, - Лешка, еще.
И получаю это "еще". Великие боги любви и секса, спасибо вам за то, что направили меня в тот магазин, иначе я бы никогда не узнала, сколько удовольствия сосредоточено на кончике мужского языка!
Потом мы перебираемся в кровать. Лешка делает робкие попытки уйти, но я хочу, что бы он остался до утра. Сил на полноценный секс у меня уже нет, но я продолжаю лениво поглаживать его член. Потом сползаю ниже, ласкаю его ртом медленно, словно пресытившись. Лешка также медленно двигает бедрами, постанывая от удовольствия. Сил на эксперименты нет ни у него, ни у меня. Несмотря на это, Лешка подтягивает меня к себе, укладывает на бок и входит со спины, пальцами лаская клитор. На этот раз мы взрываемся одновременно и так же одновременно вырубаемся. Последнее, что я чувствую, перед тем, как уснуть, Лешкин член по - прежнему во мне.
Утром я просыпаюсь одна, Лешки нигде нет. Только на кухне, рядом с приготовленным для меня завтраком, лежит короткая записка. "Нужно бежать. Прости". По-женски мне становиться очень обидно: ну какой мужчина уходит после такой ночи подобным образом? Козел. Потом начинаю уговоривать сама себя: Настя, ты же сама сказала, что между вами только секс и ничего более. Он сделал свое дело и может быть свободен. Вроде все правильно, но все равно обидно.
На сегодня у меня запланирован обед с родителями. Не хочу, но надо. Морально готовлюсь к головомойке от матушки, но мне везет: она сегодня, как никогда, тиха и мила. А может, папа и ей сделал внушение? А что, он может. Стол в отчем доме , как всегда, сервирован идеально, еда выше всяких похвал, а беседа идет на совершенно нейтральные темы. И если бы не мерзость по имени Мотя, которая устроилась под столом, рядом с моими ногами, явно ожидая подходящего случая, чтобы вцепиться мне в ногу, обед был бы идеальным. За десертом я окончательно понимаю, что мама отказалась от главного блюда - выедания моего мозга чайной ложкой, расслаблаюсь и даже начинаю получать удовольствие от общения. Как оказывается, зря.
- Когда ты познакомишь нас со своим молодым человеком? - невинно интересуется мамуля.
Нежное безе застревает у меня в горле, хватаю чашку, делаю большой глоток чая и обжигаюсь кипятком. Подпрыгаваю на стуле и ногой задеваю мерзавку Мотю. Она выскакивает из-под стола с истошным лаем.
- Дорогая, - гляда поочередно то на меня, то на маму, подает голос отец.
- Но я же ничего такого не спросила, - хлопая глазами заявляет мамуля. - Должны же мы знать, с кем проводит время наша единственная дочь.
В голосе мамули появляются упрямые нотки, и я понимаю, что этот вопрос родители обсуждали уже не раз.
- Дорогая, - с нажимом повторяет папуля, - Насте уже давно не шестнадцать, и даже не двадцать. Она вполне сама может решать, с кем общаться.
