— Мне нужен личный секретарь, а не девица, мечтающая пробраться в мою постель! — рубит напрямик он. Чёрт, мне нужна эта работа! И тут в голове мелькает сумасшедшая идея. Терять уже нечего, поэтому выпаливаю, чуть не подавившись от собственного вранья: — У меня ориентация… кхм, неправильная! Пауза. Поверит — не поверит? — То есть как мужчина, я вас не привлекаю? — он смотрит задумчиво. — Вы объективно очень красивы, но нет, — опускаю глаза и, замерев, жду реакции.
Марина
В шестом часу утра у кровати завибрировал телефон, и я подскочила, спросонья не понимая, что происходит. Какой идиот будет трезвонить в такую рань? Но увидев имя на экране, сразу схватила трубку.
— Маруся, что случилось?
У подруги был годовалый сынишка, а муж сделал ноги несколько месяцев назад, решив, что постоянно орущий младенец не входит в его планы господства над миром. Насколько нам было известно, пока он господствовал только над своей секретаршей, и то большой вопрос, кто там, как говорится, сверху.
— Всё в порядке, не переживай. Прости, что так рано.
Подруга говорит тихо, видимо, чтобы не разбудить сына.
— Хотела вчера позвонить после работы, но Матвейка раскапризничался вечером, и у меня всё из головы вылетело. Один из наших боссов ищет личного секретаря! Мари, это шанс! Зарплаты в компании хорошие, сама знаешь. Давай, ноги в руки и собирайся!
— В смысле? — я, опешив, отнимаю телефон от уха, чтобы проверить время. — Марусь, сейчас пять двадцать! Утра!
— Да! Так, Мари, я тебя сейчас быстро введу в курс дела, чтоб ты знала, чего ждать. Этого босса зовут Илья Муромцев.
— Прямо богатырь, — фыркаю, не удержавшись.
— Ты в точку попала, — усмехается подруга, — только тот Илюша тридцать три года на печи лежал, потом пошел подвиги совершать, а нашему только двадцать восемь, и он уже начальник. Впахивает не по-детски. И внешне гора мышц, Шварценеггер в юности, но ты не пугайся, приставать не будет, он не по этой части, скорее наоборот.
— Что, качок из другой лиги? — надо же, как любопытно.
— Да нет, — подруга хихикает, — просто внешность как у супермена, бабы на него косяками вешаются, поэтому на работе никакого интима — интрижки принципиально не заводит.
— Что-то мне не верится, — протягиваю скептически.
— Я что, стала бы тебя пихать на такое место?
— Нет, конечно, Марусь, — я зажимаю трубку между ухом и плечом и быстро шлёпаю на кухню поставить чайник и достать из холодильника творог на сырники. Если убегать сейчас, то надо хоть Алинке завтрак оставить. — А почему так рано надо ехать?
— Мари, у него сегодня под дверью очередь соберется из претенденток! Все надеются пролезть если не в кровать, так хоть секретарём. А он трудоголик, на работе уже в семь как штык. Так что давай, чтоб к этому времени тоже там была! Явишься рано — заметит тебя. Может и место отхватить успеешь до всех наших силиконовых красоток! Чтобы на охране пропустили, скажешь, к Муромцеву на собеседование, на меня сошлёшься, поняла?
— Поняла! Спасибо, Марусь, я побежала!
— Давай, удачи! — подруга отключилась, а я рванула умываться и приводить себя в порядок.
Холод был собачий. Весна в этом году решила задержаться и после нескольких теплых дней в конце апреля в мае вернулась зима. Даже снег пару раз шёл, хотя деревья стояли уже зелёные. Выскочив из ванной, заглядываю в комнату к сестре. В воздухе висит туман из-за включённого на полную мощность увлажнителя. Алинка свернулась клубочком, скинув с себя одеяло, но спит, видимо, спокойно. Сестра — аллергик, весна для нее — самое тяжелое время. Я аккуратно укрываю её и возвращаюсь на кухню. Пусть ещё поспит, пока сырники готовятся.
Быстро делаю творожную массу, заливаю кипятком горсть изюма, наливаю себе чай, сажусь и вздыхаю. Мама всегда хвалила мою готовку, говорила, что даже у неё так вкусно не получается. При этой мысли в груди привычно сжимается, к глазам подступают слёзы, но я мотаю головой и глотаю горячий чай.
Мы с Алинкой остались одни три месяца назад. За три года до этого у мамы случился инсульт, и наша жизнь круто изменилась. Уход за лежачим больным, борьба со всеми сопутствующими проблемами. Всем, кто сталкивался, объяснять не нужно, а кто не сталкивался — тому лучше не знать. Сестре было тогда всего одиннадцать, поэтому на меня, как на старшую, легла большая часть обязанностей. Хотя никому не пожелала бы я резко повзрослеть вот так, в восемнадцать лет.
Институт после второго курса пришлось бросить, устроиться на работу официанткой и пахать в ночные смены. Год назад мне, как я на тот момент думала, повезло. Бывший одногруппник, с которым сохранились хорошие отношения, устроил меня секретарём-ассистентом к Михаилу, владельцу второразрядного ночного клуба. Зарплата была значительно выше, чем в ресторане, правда, потом стало понятно, что вкалывать за неё было ещё хуже, чем таскать тяжеленные подносы весь день. Я разруливала все вопросы с поставщиками, затаривала бар, разнимала вечно сцепляющихся танцовщиц и… как дура, влюбилась в Мишу, который пользовался этим вовсю. При мыслях о финале истории к горлу до сих пор каждый раз подступала тошнота.
