После того как мне ловко удалось выпытать у директора все архитектурные секреты школьного здания, двигаться в коридорном мраке стало гораздо легче. Надев туфли на руки, я вмиг сообразил, что превратился в бесшумное существо, способное теперь очень хорошо скрывать свои намерения.
В таком приободрённом виде, над которым немало потрудились газированные пузырьки шампанского, я и вернулся в новое жилище. Из предосторожности закрыл дверь на все засовы. Ловьяди где-то отстал, и мне наконец-то выпал счастливый случай побыть одному. Однако когда я повернулся лицом к истинному свету, то увидел ожидающую меня в кресле Марию Солини. Концертного платья на ней было, и это обстоятельство в дальнейшем очень мешало мне говорить то, что я думаю. Почему-то мужчине рядом с женщиной всегда хочется выглядеть не самим собой, а наоборот.
– Я пришла поблагодарить Вас, – бывшая солистка проиграла новое вступление. – Директор сказал, что Вы единственный из публики были сегодня на моей стороне.
– Да, вставать на сторону слабых и беззащитных – моя визитная карточка.
Не то чтобы это была голая неправда, но на самом деле я не поддался всеобщему искушению только потому, что, сколько себя помню, у меня напрочь отсутствовал музыкальный слух, и именно поэтому я оказался не восприимчив к колдовству клавишной вакханалии. Максимум, что я способен был безболезненно слушать, так это церковные псалмы.
Изощрённый эстет Ловьяди этого не знал, потому что в других всегда слепо презирал недостатки. И в этом крылась его главная ошибка, ведь, как известно, недостатки всего лишь являются продолжением наших достоинств.
– Вы не могли бы приютить беззащитную девушку в своей комнате? – спросила Мария, вставая с кресла. Вся открытая моему пылающему взору, а следовательно, безоружная, она ничего не стеснялась, – хотя бы до тех пор, пока не поймают этого маньяка, который убил мисс Соул.
– Боюсь, у меня просто нет другого выбора, – мои ладони, обутые в туфли, попытались обнять её.
– Вы такой нежный, – зашептала она, профессионально укладывая меня на ложе.
– Это не совсем тождественные понятия, – убеждал я скорее самого себя, чем её, но сопротивление было абсолютно бесполезно.
– И такой умный…
Здесь уже мне нечего было возразить, так как её виртуозные пальчики не ограничивались умением играть только на рояле. Широкий выбор предоставленных моим телом инструментов и тщательно подобранный репертуар выдали потрясающую кантату с кульминацией на соль-мажор и последующим резким переходом в фа-диез.
После того как Мария перестала громко кричать и наконец выпустила меня из своих объятий, я всё ещё не мог понять, как это мы не сбились с такого бешеного ритма, когда лёгким буквально не хватало кислорода? Неужели эта самая одержимость и позволила нам войти в финальный аккорд просто идеально с точки зрения абсолютного времени?!
Блаженство захватило в заложники мозги и потребовало курить. Видимо, как беда не приходит одна, так и пороки всегда охотятся за тобой серой голодной стаей. Я протянул руку к столику рядом с кроватью, интуиция меня не подвела – на гладкой отполированной поверхности лежала та самая пачка сигарет, которой хвастался Ловьяди возле смертного одра мисс Соул.
Сделав первую затяжку, подумал, что теперь для полного счастья мне не хватает только алкоголя (игристые пузырьки шампанского давно улетучились) и что, как бы я ни противился искушению, Ловьяди постепенно шаг за шагом втягивает меня в эту игру под названием «Человеческая жизнь».
Начинал он всегда с того, что подкладывал в мою постель какую-нибудь раскаявшуюся блудницу, а всё остальное было уже делом времени и научно-технического прогресса. И где только этот презренный сутенёр находит таких обворожительных девиц?!
Интересно, та, которая лежит сейчас со мной, действительно случайно заблудшая сюда душа или какой-нибудь демон преисподни, чудо генной инженерии, или всё вместе, доведённое до совершенного вида?
Осторожно, чтобы не выдать подозрений, я ещё раз взглянул на спящую Марию. Золотистые волосы развратницы выглядели вполне естественными как на глаз, так и на ощупь, всё остальное тоже было похоже на правду.
Вот только тому, кто всё это подстроил, нельзя было доверять. Наверняка врёт, что она княжна, скорее всего, какая-нибудь куртизанка, чью благосклонность он купил в обмен на обещание вечной молодости. Он думает, если я снова неопытен и беден, то легко клюну на эту удочку. Всё никак не может забыть мне моих убогих рыбаков.
Воспоминания о прежних учениках не добавили мне хорошего настроения: таких слабоумных ещё поискать надо было. Один Близнец чего стоил, со своими уродливо сросшимися перстами, то и дело норовивший запустить их в любую кровоточащую дырку! Среди всех вменяемым был только Иуда, ему хотя бы деньги можно было доверить…, да и то, как потом выяснилось, он всего лишь притворялся, терпел моё бродяжничество ради банальной корысти.
