– Первые две ночи я только слушала его, но понимала, что я лежу в кровати. А потом… Наверное, я заснула, а очнулась в подвале. Было так холодно! Я стояла босиком и в тонкой сорочке. Не знаю, сколько времени я бродила во сне, но вся окоченела. Папа хочет сделать в подвале винный погреб и кладовую, но пока там все сохранилось со времен барона – запустение, грязь, паутина, сундуки со старым тряпьем. Мне сделалось жутко, и я со всех ног бросилась в спальню.
– Это ничего, иногда люди… и эльфы, конечно! – ходят во сне. Это совершенно нормально.
Я изо всех сил старалась найти разумное объяснение тревогам Лолы. Ясно, что девушка она впечатлительная, и переезд в новый дом, который она видела разрушенным и угрюмым, мог нарушить сон. Но Лола покачала головой и поджала губы:
– Вы мне не верите, Валерия… Вы как Рив. Он тоже старался успокоить. Но так ничего и не понял!
Последнее предложение Лола выкрикнула и, сама испугавшись, прижала к губам платочек.
– Кто такой Рив?
Отличная возможность узнать чуть больше о чувствах Лолы к ее жениху, и я не могла ее упустить.
– Это… уже не важно. – Лола всхлипнула и вцепилась в мой многострадальный платочек зубами, сдерживая рыдания.
Хорошо, что Рози положила в саквояж парочку запасных.
– Что-то еще вам снится? – тихо спросила я, отвлекая девушку от мыслей о женихе. – Или только голос?
Возможно, Рив прав и в Туманном Доле на самом деле происходит нечто странное, таинственное и опасное. Настолько опасное, что Лола выгнала любимого? Но зачем, ведь он готов сделать все, чтобы ей помочь!
– Мужской голос зовет Эолу каждую ночь, и это пугает. Но еще страшнее от того, что ему отвечает женский голос.
– Женский?
Что-то новенькое! Что, если недоброжелатели мистера Ванилина придумали злой розыгрыш, чтобы запугать дочь и заставить ее уехать из Туманного Дола? Не знаю, есть ли у добропорядочного владельца мастерской недоброжелатели, но, если ты успешен и богат, найдутся и завистники.
– Да, женский, – подтвердила Лола, прикрывая глаза. – Он повторял: «Где ты, Камиль? Где ты? Где ты?»
Признаюсь, даже мне стало не по себе при звуках голоса эльфийки – так жалобно и потерянно он звучал.
– Вы слышали этот голос в подвале?
Лола качнула головой, будто деревянная кукла.
– Нет. Это говорила я сама, – выдохнула она. – Прежде чем проснуться.
Бедная Лола! Она смотрела на меня с надеждой, будто ждала, что я прямо сейчас объясню эту таинственную загадку.
Правда, был один способ помочь.
– Так, – решительно сказала я. – Прежде всего вам надо выспаться.
Я встала, задернула шторы, откинула покрывало на кровати и сделала приглашающий жест. Лола с ужасом наблюдала за моими действиями.
– Я не могу… – пролепетала она.
– Можете! Я буду рядом. – Я похлопала по банкетке.
И, не давая эльфийке опомниться, затолкала ее в постель прямо в платье. Мягкая подушка и приглушенный свет сделали свое дело – Лола сладко зевнула.
– Вы не уйдете? – с тревогой спросила она.
– Ни за что! Я стану следить, чтобы с вами не случилось ничего плохого, – пообещала я.
Но Лола уснула прежде, чем я произнесла последнее слово, – свернулась калачиком, подложив под щеку ладонь. Такая беззащитная и хрупкая, и очень хорошенькая, несмотря на тени под глазами.
В дверь спальни постучали. Я вздрогнула от неожиданности: все-таки рассказ Лолы и меня взбудоражил.
– Камиль? – почему-то спросила я.
– Кто такой Камиль? – раздался спокойный голос. – Это я, твой муж.
– Тьфу, Бран, заходи быстрее, – прошептала я, поскорее поворачивая ручку. – Напугал! Можешь пока не притворяться, Лола спит.
Рубашка Брана была перепачкана золой, рукава он закатал, но это не помогло. На руках тоже оставались следы усердной работы по очистке камина.
– Вот где ты прячешься, – улыбнулся он.
Ясно, что Бран хочет пойти на мировую. Улыбается теперь, смотрит невинно, будто и не было того полупоцелуя. Нет, мы еще поговорим об этом, дорогая горгулья, но не теперь.
– Я не прячусь, – отмахнулась я. – Все очень серьезно. Садись и слушай.
Я пересказала все, что узнала от Лолы, и теперь сама, подобно эльфийке, смотрела на Брана: ты знаешь, что все это значит? Журналист всегда доставал козыри из рукава в самый неожиданный момент, но сейчас и он был обескуражен.
– Хм… – сказал он.
Присел на подлокотник кресла. Мы оба разглядывали спящую Лолу: слышит ли она зовущий голос? Или он на время притих, испугался свидетелей? Луч, пробившийся сквозь щель в портьерах, золотил нежную щеку.
– Такая красивая, – сказала я.
– Да, – согласился Бран. – Очень красивая.
Я вскинула взгляд, отчего-то огорченная его согласием, и поняла, что смотрит он не на Лолу. Он смотрел на меня. Я смущенно заправила за ухо выбившуюся прядь.
– Извини за поцелуй, – негромко попросил он.
Я не чувствовала прежней злости, но поговорить о произошедшем было необходимо.
– Но зачем, Бран? Мы ведь договаривались. Что за глупые игры. Не знаю, как это еще назвать.
