Зинаида имеет в виду, что у работодателя с работниками должны быть такие же отношения, как у женщины с дурным характером с ее любовником: давать немного (немного любви, внимания, тепла, еды), а требовать много.
Хитрая Зинаидища говорит «они у меня еще попляшут» и дает прибавки и бонусы, за которые требует от своих работников все больше и больше, за каждую прибавку они у нее пляшут.
Зинаида сказала: «Тебе нужно поступить с твоими училками, как с мужчинами: мотивировать. Сначала обещать 500 руб./час, дать 400. Потом дать сразу 600 (пусть что-нибудь за эту прибавку делают – танцуют с детьми после уроков или туалеты моют) …и так далее, до 900. Тысячу руб./час не плати никогда, чтобы у них было чувство, что им есть куда расти… Поняла, пепешка глунявая?..»
Поняла.
Что это – пепешка? Глунявая?.. Зинаида-олигарх говорит «последние двадцать лет читать некогда, работаю, как галерист» (имеется в виду каторжник на галерах), но если она не встретила эти странные слова в книге, откуда она их взяла?
ИТОГ ДНЯ:
Угроз – одна.
Алла пригрозила мне: либо я встаю на ее сторону, либо у меня будут серьезные неприятности. Неприятности такие: Алла навсегда перестанет считать меня своим другом.
Остаться друзьями с обоими нельзя: я думала, что можно (Пашка ведь тоже мой друг), но Алла говорит, нельзя.
Поводом послужил тот самый бутик: Аллин бутик прогорел, Пашка решил его закрыть, а помещение с красивым ремонтом и дизайнерской мебелью отдать новой жене. Алла говорит, что ей не жалко доходов от бутика, тем более их нет, но бутик – семейное дело. Новая жена, которая теперь легализовалась, хочет принимать участие в семейных делах. Пашка понимает, что если у человека сначала отнимают мужа, затем бутик – это чересчур, но ему все это надоело… Драма «предательство» перешла в оперетку: в отместку Алла хочет спрятать его документы у меня. В этом компоте у Аллы и созрело решение насчет меня: я должна встать на чью-то сторону.
Конечно, я не первый раз была в таком положении, когда друзья разводятся, – и знала, как себя вести.
– Вы оба мои любимые друзья, все так сложно… я буду дружить с вами обоими… я не могу прятать его документы, пойми, интеллигентные люди не делят друзей, разве я могу встать на чью-то сторону…
– Иди на… – сказала Алла.
Она никогда не ругается, и тут так прямо – «иди на…».
Человек, когда ему так скажут, – он сразу задумается.
И я задумалась: может, это даже отчасти подло говорить «я буду дружить с вами обоими»? Человеку, который страдает? Типа ты такой тупой, а я такой умный и выше тебя?
Можно просто сказать: «О чем разговор, конечно, давай документы».
Алле нужна преданность, и она ее получит.
Сторон, на которые мне нужно встать, – одна.
Разговоров с Зинаидой-олигархом о пластических операциях – один.
Зинаида-олигарх сказала: «Сделаю пластическую операцию в Швейцарии, всего сорок тысяч долларов». Зинаидище-олигархище.
Потом добавила: «Но лучше сделаю у нас – всего четыре тысячи долларов, а сэкономленную разницу вложу в бизнес». Это я имела в виду, рассуждая о типах личности: Зинаида по типу личности – олигарх, ей не жалко денег на бизнес.
Жестких конфронтаций «кот – человек» – 2–3, по меньшей мере.
Кот лежит на столе.
Ну, наверное, котам на стол нельзя.
Хотя, в принципе, все зависит от устоев дома: в каких-то домах можно.
Кот спокойно лежит на столе под абажуром, когда на кухне мы с Надей.
Входит Максим, подзывает кота – ко мне!
Кот лежит, не поворачивает головы.
Максим говорит: «Ты почему не идешь к хозяину, а?» и пытается руководить котом: начинает щекотать, гладить, подкладывает ему под нос кусочек сахара, елозит вокруг него игрушкой.
Кот смотрит в сторону.
Максим обиженно говорит: «Раз ты так, ты наказан».
Наказанный кот лежит на столе. Максим ест кашу, примостив тарелку на свободное от кота место, заигрывает с котом, щекочет ему нос. Кот кусает Максима за палец.
Максим кричит «а-а-а, скотина!», кот победно урчит и молнией взвивается вверх, вцепляется в абажур и начинает раскачиваться. Вид у кота, я согласна, наглый.
Максим говорит «фу!», снимает кота, опускает на пол. Кот прыгает на стол, молнией взвивается вверх, вцепляется в абажур, раскачивается с гиканьем, Максим завороженно следит глазами, как огромный абажур – туда-сюда, туда-сюда…
Максим берет брызгалку, снимает кота, брызгает на кота, кот вцепляется ему в руку, Максим кричит «а-а-а!», швыряет кота на пол, бежит Надя с йодом, Максиму мажут царапины, Максим кричит «больно!», и «что скажут люди, почему я весь в йоде», и «меня царапают в моем собственном доме!..».
Максим кричит, кот качается на люстре… Плохо. Так они вообще могут стать чужими людьми.
К психологу, что ли, его сводить? У Максима есть ряд проблем: слишком хочет любви и признания, не понимает, что британский кот – это не пес, а любовь прихотлива и непредсказуема.
Вечером обиженно сказал мне: «За что кот любит Надю? Она на него шикает “пошел вон”, а он мурлычет». И пошел спать.
Мужей, спящих рядом – ни одного.
