– Ясно. Видите ли, дело обстоит следующим образом. Один мой добрый знакомый, весьма значительная фигура в ученом мире – по понятным причинам я не могу назвать сейчас его имени, – открыл (голос Бленкинсопа понизился до свистящего шепота) в Беркшире залежи железной руды. Вы удивлены? Я и сам удивился. Понятно, дорогой мой друг, что это золотая жила, поистине золотая жила. Он приглашает меня принять участие в ее разработке. Вот туда я и направляюсь. Беда, однако, в том, что сейчас я довольно-таки стеснен в средствах. Мне нужен капитал. Короче говоря, если у вас есть лишняя сотня фунтов, это будет для вас очень выгодное вложение, озолотитесь.
Даже по спине было видно, что Бликли глубоко разочарован.
– Боюсь, такой суммы у меня нет, – покачал головой Найджел. – Если бы вас удовлетворили десять шиллингов…
Альберт Бленкинсоп ничуть не пал духом. Банкноту он принял с видом благодарным и независимым.
– Рождество, боюсь, вы не лучшим образом встретили, – сочувственно заметил Найджел.
– Отчего же, не жалуюсь. Поужинал с пастором в одной старинной деревушке неподалеку отсюда – славный малый, хотя, как мне показалось, не особенно силен в манихейских ересях. Кстати, в тех же краях у моего друга лорда Марлинуорта дом.
– Как же, как же, это мой дядя. Я сейчас гощу в Дауэр-Хаусе.
– Правда? Поистине мир тесен. Я подумывал, не навестить ли его светлость вчера вечером, но когда углубился в парк, услышал, как часы бьют двенадцать, и решил, что для светского визита это поздновато.
– Жаль, что вас не было вблизи Дауэр-Хауса, верно, Бликли? Мы тут с другом, – вдохновился Найджел, – поспорили на предмет того, заходил ли кто-нибудь в садовый домик до половины первого. Если да и если у вас есть доказательства этого, я побеждаю и, наверное, должен буду поделиться с вами какой-то частью выигрыша.
Столь очевидная подсказка свидетелю заставила Бликли поморщиться, как от боли.
– Что ж, есть вероятность, я могу оказаться полезным. Я действительно оказался вчера вечером неподалеку от чего-то, напоминающего хибару. Это было незадолго до полуночи. Помнится, как раз начинался снег, и я еще подумал: в такую погоду любая крыша хороша. Но, к сожалению, в хибаре уже кто-то был.
– Ах, вот как, – с деланым равнодушием уронил Найджел. – Может быть, это как раз тот, о ком мы поспорили с другом…
– Это был невысокий худощавый малый. Если судить по манерам, военный. Голубые глаза, обветренное лицо. Кажется, он что-то искал. Возможно даже, что клад. Да, наверное, так оно и было, потому что через несколько минут он вышел, а сразу после этого появился еще один тип – коротышка с бледным лицом и черной бородой. Я подумал, что пора бы мне удалиться. Мое присутствие могло бы быть превратно истолковано. К счастью, недалеко от ворот в парк я наткнулся на какой-то сарай. Мы, старые бродяги, привыкли к суровым условиям, но я, со своим опытом жизни в Заполярье, знаю, как это опасно – спать на снегу.
– А этот первый малый… он вернулся в домик?
– Сказать не могу. Я заглядывал в окно с черного входа, а он вышел через передний и растворился в темноте.
– Ну что ж, я выиграл пари, и вот вам ваша доля. – Найджел протянул Альберту Бленкинсопу еще одну банкноту и передал его в не столь милосердные руки Бликли, который, судя по цвету его шеи, достиг к тому времени точки кипения и, если не закрыть клапан, вот-вот взорвется.
