Тем временем охранник не соглашается, не ведётся. Вот же упрямый служака. Я ещё пытаюсь ему что-то доказать, очень денег жалко, но похоже зря только воздух порчу.
— Все так говорят. Гони полтинник или звони своей телке, пусть выходит. Телефоны для кого придумали?
Музыка продолжает бумкать. У меня кровь в ушах пульсирует от ненависти. Не к человеку напротив, а к грёбаной электронной музыке. А ещё этот запах, который парит здесь как легкий шарфик, едва задевая ноздри. Я не определил происхождение «аромата», но он явно просачивается из дискотеки, и он мне тоже не нравится.
Мелодия сменяется на другую и молодежь дружно воет от разочарования. Диджей или ведущий говорит что песню заказали для самой красивой девушки сегодняшнего вечера.
Охранник грустно смотрит на меня, а потом на свой стульчик.
— Если не будешь входить парень, освободи помещение. Мне не хочется тебя сторожить, ноги болят целую ночь стоять над вами.
— Хреновая работа, — говорю я, и всё-таки лезу за деньгами. — Сдача с сотки будет?
— Нет, давай без сдачи. А работа нормальная. Ты я вижу парень спортивный и спокойный. Не хочешь в напарники пойти? Ночь работаешь, две отдыхаешь. Можно подрабатывать. Зарплата небольшая, но и устаёшь не сильно.
Отрицательно мотаю головой и охранник безразлично пожимает плечами. Не хочешь, как хочешь, означает этот жест.
Я отхожу на шаг и осторожно достаю мобилку. Набираю Катю и слушаю гудки. Охранник садится на табуретку и вздохнув закрывает глаза, поводит плечами и забывает о моем существовании. Гудки продолжают идти, Катя не отвечает.
Ничего не говори,
Это жжёт огонь внутри.
Ты в глаза мне не смотри,
Ничего не говори…
Перестаю понимать зачем сюда приперся. Кто меня сюда тянул за шею? Почему я в час ночи стою в каком-то грязном помещении с ужасной музыкой, с мордоворотом рядом и звоню практически незнакомой девушке. Какая все-таки идиотская ситуация. Можно сделать её ещё интереснее. Холодит карман металл кастета. Стоит только надеть его на пальцы, осторожно подойти к закемарившему охраннику и вырубить его. Вход бесплатный.
Нет! Я покачал головой и руку из кармана убрал.
— Голова болит? Может ну их этих баб?
Охранник посмотрел на меня с показным беспокойством. Взгляд острый, пронзительный, как у прокурора.
Я улыбнулся ему и достал бумажку.
— Без сдачи. Теперь я могу войти?
— Теперь можешь, — улыбнулся он, и даже сам дверь открыл.
Сначала был свет. Двери явили свою черноту. Темнота выплеснулась из створок и окружила нас, а я всё всматривался в то, что там происходит. Темнота была не абсолютной, она была оживлённой и расчерченной лучами прожекторов.Тени уже не были тенями, они были силуэтами, которые то появлялись, то исчезали во тьме, как в тумане. Я видел танцующих девушек в красивых, блестящих платьях, видел молодых парней с расстегнутыми рубашками на голых торсах. Видел приседающих в танце мужчин с большими животами и бокалами в потных пальцах, приседали они обычно за спинами красивых девушек, которые или визжали или отталкивали беременных мужчин. По полу метались разноцветные отблески, на потолке крутились фонари в виде шаром со множеством граней. Это какой-то ад эпилептика, хорошо, что Витьку за собой не потащил.
Танцующих было очень много, но еще были столики, за которыми тоже сидели посетители, были проходящие вправо-влево скучающие или разыскивающие туалет.
Вдалеке в противоположном конце зала дверь, которая вела в еще одно помещение и там ярко, как НЛО, светилась барная стойка. Фигура бармена как на капитанском мостике возвышалась за ней.
У барной стойки тоже множество фигур махают клешнями бармену, обнимают друг друга и приветствуют вновь приходящих взмахами клешни. Девушки сосут коктейли через трубочки, парни пьют что-то горящее разными цветами из стопок. Кажется я начинаю понимать Бога, который утомился смотреть на Соддом и Гоморру, да и спалил её нафиг. Это заведение тоже бы не мешало окропить святой водой, а потом поджечь и соли насыпать сверху. Наверно я сноб, но мне не нравится когда молодые парни и девчонки выжигают добровольно себе мозги.
А еще я слышал шелест или мне так казалось тогда, но крылья иногда мелькали. Куда же без них.
— Идешь или как? — занервничал охранник «Как там тебя зовут».
И я пошёл.
5.
Ходить по танцполу вовремя этих самых танцев ужасно неудобно. Сначала я понял что это за запах мерещился последние пару минут — запах пота. Свежего и застарелого, с молодого почти детского тела и с волосатого мужского плеча (или подмышки) и конечно духи, одеколоны, шампуни, кремы для рук и от прыщей все перемешалось в тошнотворный коктейль, который пришлось пить большими глотками.
Я лавировал как мог избегая столкновений с визжащей от счастья биомассой, но уже провонялся всем этим ароматом с головы и до носков. Чёрт, да мои носки лучше пахнут, чем воздух здесь.
