Тогда я решил выйти из сумрака. За кобуру взялся, открываю и вытягиваю служебное, а сам выхожу на площадку нашу. Пацан уже склонился над лежащим Костей и что-то у него из спины рвёт, такими странными движениями, не понятно ничего, но очень интересно. Я уже ствол поднял, всё по правилам и только хотел рот открыть, как закричит кто-то. Какая-то баба из ночи как завоет, прямо из-за моей спины. Тут я и обоссался.
10.
Вот так. Я же говорю, что интересно иногда в чужую башку заглядывать. Не всегда это у меня получается, но всегда смешно. Заглянем еще в один славянский череп.
Катя его не послушала. Миша говорит: «проведи её домой», я ей говорю «пошли», а она меня за руку схватила и потащила в парк кружить. Правду говорят, пьяные бабы — хуже пьяных школьников.
И еще меня за собой тянет. Мне и так повезло, что не пришлось из-за нее с Мишкой драться, а она все равно лезет и меня тащит за собой. Трактор, а не женщина. Люблю таких сильных и настойчивых. Я даже ничего и сказать не успел, даже не сопротивлялся, а уже по влажной траве чавкал, портил белые кроссовки. Катя, как белорусский партизан, шла в обход.
Несмотря на то, что её шатало по ветру ориентировалась она в темноте, как хищник. Я только ноги успевал задирать, чтобы не споткнуться и руками ветки отгонял, чтобы в лицо не прилетело, а она сворачивала постоянно влево, выдерживая какой-то странный радиус.
Через пару минут уставший, грязный и с разодранными до крови ладонями я наконец остановился. Точнее меня остановили. Катька встала резко и рот мне ладонью мягко зажала, чтобы не говорил. Я и не собирался, только дышал тяжело.
Мы похоже зашли с другой стороны и чуть не наткнулись на копа. Помню этого черномазого по Тройке, он в штатском приходил, молча и долго напивался, а потом выводил на улицу кого-то из посетителей. Обычно молодого веселого пацана цеплял. Не любил он «молодость» и разбивал ей лицо до крови и до хруста носовой кости — расплачивался и уходил в ночи. А я иногда вызывал скорую, иногда это делали друзья пострадавшего или он сам уходил, пошатываясь и орошая кровью тротуар.Конечно никто не писал никаких заявлений в полицию. Никто не хочет связываться с Нариком — гнилой и абсолютно жестокий тип в погонах.
А теперь он стоял не замечая нас и доставал свой инструмент из штанин. Я предпочитал не смотреть на это зрелище и отвел взгляд в сторону полицейской машины, а поэтому хорошо разглядел, как из темноты появился тот самый парень.
Сержант к нему спиной стоял и сразу его не заметил, но Мишка не захотел бить исподтишка и благородно постучал ему по плечу. Полицейский оборачивается и тут ему такие плюхи приходят, что звук их перепугал Нарика. Он медленно оборачивается, еще не понимая, что происходит, а сержант всем телом как подрубленное дерево летит на пол.
А парень, с которым я чуть не подрался, красиво прыгает через машину и сбивает с ног второго копа. Красивое.
Вместе они летят на землю и обмениваются тумаками, пока Нарик дрожит и дергает за кобуру, как за пипиську.
Вечно можно смотреть на огонь и на то, как дерутся пацаны, только женщины иногда мешают и пистолеты.
Всё так быстро происходило, что теперь не понять, как было по-настоящему. Сначала Нарик вытащил оружие и направил на парня. Направил и водит стволом из стороны в сторону. Это всё потому что они там с усатым копом в один клубок сцепились и кувыркаются. Нарик боялся своего зацепить — ранение напарника это тебе не малолеток за баром избивать, за это можно и присесть, наверное.
Рано или поздно он бы попал, даже если бы парень отцепился от усатого и встал, то получил бы пулю, но в мужские разборки вмешалась Мисс Большая Грудь. Заметила оружие и завыла как сирена противовоздушной тревоги. Армяна аж передернуло, а я похолодел — волна прошла просто от затылка до пяток, как будто из ведра воды облили сзади. Я подумал, что он сейчас развернется и в темноту шмалять начнет с перепугу, а там как раз мы стоим. У меня обратный подсчет в голове пошел — десять секунд до конца никчемной жизни, даже Катьку завалить не успел.
Десять!
Нарик оборачивается и щурясь вглядывается в темноту.
Девять!
Похожий на вампира, выпившего только что жертву парень поднимает голову и всматривается в Нарика.
Восемь!
Катя наконец-то закрывает рот и падает без сознания, еле успеваю её поймать.
Семь!
Глухой удар. Кажется, мой конкурент по женщине только что добил полицейского одним ударом.
Шесть!
Я вместе с Катькой сажусь на землю, скрываясь в ночи, как вампир, удержать её на руках я не могу — красоты много не бывает.
Пять!
Паренек, которого задерживали копы, поднимается и бредет доставая на ходу что-то блестящее из кармана. Я думал это нож!
Четыре!
Нарик матерится и захлебывается ругательствами. Парень уже вбивает их ему в глотку.
Три!
Я зажимаю Катьке рот ладонью. Если этот псих увидит нас, мне конец. Конечно о том, что он наверняка уже слышал её сирену я не вспомнил.
Два!
Задержанный переворачивает усатого на живот и садится у него в ногах.
Один!
Убийца говорит: «Я же просил тебя забрать её.»
Мне конец.
11.
