В полиции меня держали часа четыре. Говорили вежливо, предлагали сигареты, но домой не отпускали. То один заходил, то другой, до девушка ласково спрашивала, то мужик. Я всё ожидал, когда стул из под ног выбьют и начнут прессовать, но на удивление все было по европейски. Даже в пакет не полезли. Вот бы они удивились, увидев Требухашку. Представляю как бы он оскалился и зашипел со дна и как бы визжали девчонки в форме. А чтобы дальше произошло — у меня фантазии не хватает. А если у меня окровавленные вещи Катькины лежали в пакете, а они прохлопали? Нельзя им что ли просто так обыскивать? Всегда было можно.
Катька пропала вчера вечером. На работе её не было, как думал напарник. Он просто привык, что она всегда работает в эту смену, вот и ляпнул, а на самом деле даже её не видел. Родители говорят, что поздно вечером парень зашел и увел гулять. А они ведь думали, что парень это я — видели через окно. Пришлось доказывать, что ты не баран четыре часа. А в соседнем кабинете Толика похоже прессовали,по крайней мере я вместе с ним ехал в участок. Не повезло ему с его судимостью и тем, что Катьку знал и подкармливала она нас. Короче судимые первые попадают под пресс и наверное всю злость на нем выместили, а меня заставили протоколы подписать и отпустили вместе с пакетом. А если бы я в нём голову Катьки нес?
Первым делом я проверил, как там мой червячок. Не умер и смотрел печально, облизывая пасть. Кушать хотел, но терпел и себя не выдал.
— Бедняжка,-пожалел я его, — я тебе наобещал мороженного и мяса, а уже все магазины закрыты. До десяти часов почти держали. Сегодня мы на диете и дошиках. Но перед этим ещё одно неотложное дело.
Бар был закрыт. Первый раз Тройка встретила меня тишиной и запертыми дверями. Чёрт. Комендантский час. С какого перепуга им работать? А я из-за этих допросов совсем забыл об этом. А копы кстати, могли бы меня и домой подкинуть, а то сейчас другие копы схватят и назад привезут, туда откуда пришел.
Я побрел домой помахивая пакетом с Требухашкой, иногда даже чересчур резко и время от времени на небо поглядывал. Иногда мне казалось, что кто-пролетает над головой и я останавливался, и Требухашка злобно шипел, но это была всего лишь летучая мышь. Иногда мне казалось, что за мной следят, вот та тень из-за угла появляется слишком часто из-за разных углов. И я останавливался, и Требухашка злобно шипел и опять никого не было. Я даже возвращался и вызывал тень на бой, но там никого не было.
Потом я вспоминал про бедную Катьку и выхватывал телефон, набирал номер и слушал тишину. Абонент не абонент. Летучая мышь не Бэтмен. А Катька, её тоже больше нет.
И я вспоминал её лицо, вспоминал вкус пельменей, запах ее дешевых духов и легкого пота. Мне хотелось рвать и метать. Бежать куда-то в бой, на помощь девчонке.
Я звонил Витьке, чтобы поговорить, излить душу и посоветоваться, но он и сейчас не брал трубку. Никто не отвечает, когда я звоню, зато я всегда готов был их выслушать. А теперь их нет рядом и мне никто не поможет.
Во дворе никого не было. Окна светились, соседи смотрели телевизоры, варили еду, делали уроки, ссорились и бог знает, чем еще люди занимаются во время комендантского часа.
Андрей курил в форточку и помахал мне, я помахал в ответ и зашёл в подъезд. Кто-то опять выкрутил лампочку, я сам по малолетству занимался таким хулиганством, теперь понимаю, что бы со мной было если бы взрослый поймал на горячем. Очень уж бесят эти шутки, особенно когда сам лампочку покупал и вкручивал.
То что меня ждут в темноте я определил по запаху. Понял, но напрягаться не стал. Не то,чтобы я различаю бомжей по амбре, но одно то, что это был бомж меня уже успокаивало.
— Георгий, ты что ли?
Тень шевельнулась и я увидел, где он стоит. Щелкнула зажигалка, освещая коридор. Георгий спрятался в подъезде вместе с велосипедом, одной рукой он держался за руль а второй поднял огонёк, показывая своё лицо.
— Как видишь, Чистомен.
— Лампочку ты украл?
Бомж хрюкнул, это означало несогласие, наверное.
— Меня мама прислала. Где ты ходишь так долго? Тебя час назад полицаи отпустили.
— Ого. Агентура работает. Даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, старик.
— Наши люди на каждой мусорке, -улыбнулся он в бороду, — по всему городу. Мы всё знаем и всё видим.
— Лучше бы вы общественные бани контролировали, а то сейчас на запах соседи сбегутся и разговора не получится. Ты ведь не просто так пришел, Жорик?
— Не старайся хорохориться, друг. Мама говорила, что ты будешь пыжиться.
— Молодой, — подытожил я, но непрошеные мурашки побежали по спине. Что-то не так было в его тоне. Нет, он не пугал меня, по крайней мере не специально.
— Мама привет передаёт. Понравился ты ей, хороший мальчик говорит, добрый. Жалко, если что случится.
Он закрыл зажигалку и пропал в темноте. Глаза еще не успели адаптироваться и я слышал только запах, к которому еще не успел привыкнуть. Запах прошел справа и замер. Колеса перестали шуршать.
