В небе над нами пролетает самолет. Завтра он упадёт в океан. Тишина, даже петухи не кричат, собаки не лают и коровы не мычат — Европа. Не, у нас лучше. Стерильно здесь всё. У нас грязно, но весело. Здесь чистенько, аккуратненько и скучно. Привыкшие к нашей безумной жизни люди рвутся сюда — в стабильность, а иностранцы едут в гости, потому что скучают по беспорядкам и шабашам.
— Ты телефон забрал тогда? Я оставил на паллете.
Витька кивает и демонстрирует мне смартфон, по которому ползет кот.
— Зачетный чехол.
Витька кивает, и я вижу, как глаза у него наполняются слезами, но парень сдерживается. Если честно я и сам немного грущу. Сила привычки. Буду скучать по своему заике.
— Значит остаёмся на связи. Сейчас это не сложно. Видео-звонки, мессенджеры, социалки. Ты в телеге есть?
Он опять кивает. Да чего я спрашиваю, я ведь ему там мультики качал. Так, чтобы не молчать.
— Будешь мне звонить. Или писать. Когда на таможню приедешь. Когда границу пересечёте, и когда домой доберёшься, ясно?
— Йя — йя-йя — ясно.
— Вот и хорошо. И перестань мне тут заикаться, не хватало ещё и меня бояться.
К дому подъезжает автобус, и выгружаются замученные работяги. Витя краснеет и встаёт, начинает ходить из стороны в сторону.
— Успокойся, — говорю, — никто тебя не обидит. Да и они не сразу пойдут на кухню, сначала будут за душевую биться. Слушай, может напоследок еще раз отметелим блондинчика с мелким? Дембельский аккорд и все такое... Воров учить надо, а?
— Н-н-не, — качает головой Витька, — лучше б-б-б-би.
— Билет тебе купить?
— Дда
— Ну ладно, давай сюда телефон.
Еще больше часа мы не можем выбраться из общаги, ставшей родной на полгода. Два странных друга — два одиночества.
3.
Не люблю долгие прощания. Отвел Витьку на его рейс: показал, где остановка; рассказал, как называется автобус, и пришлось подождать, пока транспорт не прибудет на платформу. Предъявили билет, заняли место и вышли подышать свежим воздухом.
Вокруг бродили негры, китайцы, немцы, поляки, грузины, наши. Все с чемоданами на колесиках с разноцветными прическами и татуировками на самых неожиданных частях тела. Мы растерянно стояли около урны для курения с беспомощным видом и старались не смотреть друг на друга.
— Ну пи-пи-пи-пиши, — бормотал Витька.
— Хорошо.
— Ну по-по-по-по пока.
— Пока. Счастливо.
Он сгорбился еще больше обычного и протянул руку. Я ответил на рукопожатие. Смотрел как друг бредёт к двери, как заходит в автобус и пробирается между рядов, садится на свое место у окна. Отворачивается и демонстративно не смотрит на меня. Друг ты мой. Что же я могу сделать? Люди встречаются и расходятся в разные стороны. Даже родители уходят рано или поздно, а мы всего лишь случайные попутчики. А ведь у тебя даже отца нет.
Ещё кое-что нужно сделать напоследок.
Шофер уже занимает свое место и я бросаюсь к двери. Боком проскакиваю по проходу и улыбаюсь Витьке. Он смотрит испуганно и шипит.
— Ш-ш-ш-што хочешь?
— Слушай, — говорю я, — Если тебя кто-то будет обижать — позвони мне. Не стесняйся. Но только если сам не сможешь проблему решить. Когда будет совсем край, понял? Звони или пиши. Я всегда помогу. Не забывай, что на просторах нашей огромной страны у тебя есть друг.
— Хорошо, — говорит Витька, и теперь он не заикается, хотя и нервничает больше прежнего. — Я обязательно позвоню, друг. Но только в крайнем случае. А т-ты, как кредит отдашь в гости приезжай. У нас всегда есть где переночевать.
— Обязательно, — говорю, хотя и знаю, что не приеду. Скорее всего мы больше никогда не увидимся, как было со всеми друзьями из детства. Я же говорю, страна у нас большая.
Хлопаю Витьку по плечу и выскакиваю из автобуса. Хватаю сумки и на свою платформу, скоро и мне уезжать из негостеприимной страны.
***
Случилось ещё кое-что. Я устроился у окна и заснул, когда автобус выехал на автостраду. Глаза открыл ночью. Телефон на зарядке, наушники на откидном столике, половина пассажиров спит, другая половина в ютюбе зависает. Смотрю на часы — до таможни три часа — можно уже не спать. Смотрю в окно и отшатываюсь, сдерживая крик.
По соседней полосе бежит монстр из моих кошмаров. Тот самый мелкий, хвостатый урод. Уши аккуратно сложил на голове, крылья вдоль туловища и шпарит изо всех сил. Я замираю, пытаясь понять, вижу это наяву, или сплю, и подсознание опять своеобразно подсовывает воспоминания. Оглядываюсь и вижу, что никто в окно прямо сейчас не смотрит. Большинство спит, стараясь сократить время в пути.
«Требуха», или как там его, бежит и скалит пасть, открывая ряды акульих зубов. Он смотрит на меня и будто улыбается, гребанная тварь. Я ведь еду домой!
— Оставь меня в покое! — кричу на весь автобус, и сосед с мычанием просыпается. — Отвали от меня, адская кошка!
Потом просыпаюсь и я.
1.
Дом, милый дом. Вот я и добрался до своей комнатушки. Однокомнатная квартирка, которая досталась мне после смерти отца. Сестра не стала на нее претендовать, забрала маму к себе и я стал владельцем этой маленькой недвижимости. Мне хватает, а дальше видно будет. Пока неженат и без детей, могу здесь пожить.
