Трэд-юнионистская опасность полностью

«Новая» фабрика имеет за собой еще сравнительно недолгую истopию. Рабочая аристократия, как массовое явление фабричного миpa, в большинстве стран – Англия составляет исключение – выросла, так сказать, вчера. Она еще не успела сказать своего слова, она только начинает говорить его. Если раньше раздавался громкий и энергичный голос фабричного пролетариата, он исходил всегда из среды тех, чей труд служил основой благополучия «старой» фабрики. Не имея сил для самостоятельных выступлений, немногочисленная рабочая аристократия шла под флагом «необученных» и «малообученных» рабочих, пользовалась их защитой, повторяла за ними социалистические лозунги. Теперь ей можно действовать на свой страх и риск. И она спешит доказать, что у нее есть собственная тактика и собственная теория, отличная от теории и тактики прочей пролетарской массы, что она является самостоятельной социальной единицей.

Это стремление отмежеваться свидетельствует о знаменательном факте: ясно, что рабочая аристократия не собирается столь быстро очутиться в совершенно безнадежном положении, как многие предполагают, что не смотря на все поражающие ее удары, она в настоящую минуту некоторую почву под собой чувствует. Правда, она удивительно оптимистически смотрит на свое будущее: ее «собственность», ее миниатюрные средства производства внушают ей великий самообман. Так, паупер-крестьянин, которому, в конечном итоге, грозит неизбежная экспроприация его крошечного клочка земли, позиция собственника считает своим вечным уделом.

Но если оптимизм паупера-крестьянина не основателен, если паупер-крестьянин неминуемо должен в будущем перейти в ряды пролетариев, это не дает нам права в данный момент, ничтоже усумняся, объявлять его пролетарием, утверждать, что он «созрел» для пролетарской идеология. Точно также и относительно рабочей аристократии: пусть в будущем, потерпев полную катастрофу, она окажется в столь же тяжелом положении, как весь остальной пролетариат; но на основании этого, мы не можем ни в коем случае считать за однородные величины рабочую аристократию текущего момента и рядовую рабочую массу.

Нет, повторим еще раз, это величины безусловно не однородные. Рабочая аристократия представляет собою в пролетарской среде «государство в государстве», своеобразную группу, которая имеет свою историю, – группу, к которой нельзя относиться, как к чему-то мимолетному, обреченному уже сейчас на бесследное исчезновение, – группу, которая, напротив, только недавно сложилась и окрепла и в ближайшие дни готовится играть видную роль.

Основная предпосылка мировоззрения, исповедуемого рабочей аристократией, гласит: homo homini lupus – рабочий рабочему волк.

Источник всех бедствий рабочего класса – во внутриклассовой конкуренции. Сам по себе капиталистический строй отнюдь не несовместим с благоденствием пролетариата. Труд становится жертвой чудовищной эксплуатации только потому, что рабочие противостоят друг другу, как соискатели заработка. Если понижается заработная плата, это знаменует, что рабочие усиленно конкурируют между собою. Если растет рабочий день, это знаменует, что рабочие усиленно конкурируют между собою. Если массы рабочих не могут найти себе занятия, это знаменует, что рабочие усиленно конкурируют между собою. Всему одна причина. На семь бед – один ответ! Необходимо устранить междоусобную конкуренцию рабочих: тогда рабочий вопрос будет решен, острые социальные недуги станут достоянием прошлого.

Яркими и рельефными штрихами отмежевывает рабочая аристократия свое миpoвоззрение от мировоззрения марксистского. Суть для нее не в классовых противоречиях: таковых не существует (вспомним знаменитую резолюцию лондонской «великой рабочей конференции») – а в «противоречиях» внутриклассовых.

Единую «великую» задачу ставит перед собой рабочая аристократия. Именно ради выполнения этой задачи она создает свои профессиональные организации. «Боритесь всеми доступными вам средствами против свободной конкуренции труда!» – вот что начертано на знамени означенных организаций.

На иeнском съезде германской социал-демократической партии Рихард Фишер осуждал «цеховую» тактику типографского союза, воспротивившегося допущению к машинам рабочих, обладающих значительно меньшей квалификацией. «Для обслуживания наших современных больших ротационных машин лучше всего годятся рабочие – строители машин, но против этого возрастают типографщики. Конечно, с точки зрения своих интересов они в праве бороться за то, чтобы им была предоставлена и эта работа. Но если принять во внимание все экономическое развитие, в его целом, то надо сказать, что эти требования противоречат законам современного технического прогресса… Современное развитие не может быть остановлено профессиональным движением.»