Дежа вю: Кактус в сатиновых трусах до колен, майке и носках сидел на серо-коричневом диване в комнате бытового обслуживания и ждал, пока просохнут белые буквы имени на новеньком оранжевом комбинезоне. Рядом с ним Электроник склонился над столом и со всевозможной аккуратностью распылял из баллончика краску на трафарет, приколотый к его фиолетовой одежде. Айсберг и Вирус, держа на коленях развёрнутые зелёные одеяния, подтягивали пряжки и ожидали своей очереди.
— Ну, краска! В горле першит. — брюзжал Электроник. — И буквы едва уместил над карманом.
— Кто ж тебя заставлял выбирать такое длинное имя? — резонно возразил Кактус. — То ли дело — у меня. Гордо, коротко, со вкусом.
Он, шурша тканью, сунул ноги в штанины.
— Задом наперёд. — тут же отыгрался Электроник. — Хе-хе.
— Тьфу ты! — констатировал Кактус и переоделся.
Электроник один за другим выдвигал ящички широкого шкафа.
— Не вижу лиловых шевронов. — недоумённо сказал он. — Оранжевые — есть, зелёные — имеются, а нужного мне нет.
— То есть, как нет? — удивился Морж. — Лично принёс вчера целую пачку. Не там ищешь, вот же лежат. И петлички на воротник здесь, и эмблемки в достаточном количестве. Давай помогу.
Он приложил линейку к левому рукаву комбинезона Электроника, сделал отметку карандашом, затем прижал горячим утюгом тёмно-сиреневый шеврон.
— Вот и всё. — сказал Морж. — Теперь не оторвёшь. Петлички пришивай сам.
— Ну, хорошо. Вот мы, мужики, тут всё понятно. — рассудительно сказал с дивана Айсберг. — Влез в мундир — удобно и практично, прочно и гигиенично. О, надо же, стихи получились… А все женщины в Зоне тоже ходят в комбинезонах? Им не разрешается носить всяких там платьев-юбок?
— Бальных, свадебных и театральных? — деловито уточнил Морж. — Равно как курортных, выходных и карнавальных? Видишь, не один ты поэт.
— Эээ… Вроде того… — неуверенно промямлил Айсберг. — А, понятно, откуда тут курорт, балы и театры…
— То есть как «откуда»? — искренне обиделся Морж. — Обижаешь! Допустим, кинотеатральная студия у нас любительская, но спектакли ставит неплохие, все на них ходят с удовольствием, свободных мест не бывает. А уж Новый Год и дни рождения отмечаем так, что… В общем, поживёте — увидите. Другое дело, что фраков-смокингов не надеваем. Но это не потому, что кто-то запрещает.
— А почему?
— Пусть каждый мысленно представит своего ровесника. — задумчиво сказал Морж. — В смокинге и белоснежной рубашке. Перстень на пальце, заколка на галстуке. Платочек в кармане, стрелочка на брюках, крокодиловые туфли…
— Извращенец. Богатенький. Бабу хочет охмурить. Политик. — хором предположила аудитория.
— Обращаю внимание, — Морж назидательно поднял палец, — не прозвучало ни одной положительной характеристики описанного типа. — Так и я о том же говорю: с мужиками всё ясно, как день. — не сдавался Айсберг, — Для нас, мохнатых и тупых, вообще нет ничего красивее униформы и слаще морковки. Но дамы-с?
— Теперь о дамах-с, поручик Ржевский. — Морж продемонстрировал знание анекдота. — Продолжим мысленный эксперимент. Возможно, вы решите через некоторое время найти себе здесь верную подругу и спутницу жизни. Выбор будет, уверяю вас. На что вы обратите внимание в первую очередь, во вторую и третью? Отвечайте по очереди.
Выслушав всех четверых, Морж вздохнул: —Подвожу итоги. На первом месте — душевные качества: доброта, чуткость и так далее. На втором — ум, сообразительность и производные от них. На третьем — симпатичная внешность. В смысле — лицо и фигура. Насчёт платьев и косметики ничего сказано не было!
— Так что же?
— Так то же, что не следует считать женщину Зоны глупее себя. Если она прекрасно знает,
— Но всё-таки, — настаивал Айсберг, — как насчёт подчеркивания одеждой духовной красоты?
— Поверь, — грустно сказал Морж, — с этим всё в порядке. Даже чересчур.
Неизвестно, принял ли Айсберг на веру слова наставника, но Кактус поверил Моржу. Он-то заметил взгляды, которые Морж украдкой бросал на Апельсинку.
Белоснежка спрыгнула с дрезины. Протянула титану полиэтиленовый пакет с мытой морковью. Тот бережно принял лопатоообразной ладонью вожделенное лакомство. Осторожно слез, уселся прямо на мощёную гранитными блоками дорогу. Сладострастно засопел, зажмурился, сунул морковку за щёку и принялся обсасывать. Вот ведь моркоманы-то, не устанешь поражаться!
